— Кому — ему? — откликнулся следователь. — Пока ничья вина не доказана. И, кстати, вы сами находитесь под подозрением. Вы, Лазарева, перед убийством признались, что покойная вас шантажировала. И очень вероятно, что убийство совершили именно вы. Вы, вслед за Ветлугиным, ушли в оранжерею собирать ананасы. А по пути могли подкараулить жертву.
— Я действительно собирала ананасы! — возмутилась псевдосестра. — Меня там видели.
— Правильно, — кивнул следователь. - Видели после двенадцати. А где вы пропадали лишних полчаса?
Псевдосестра замялась:
— Ну, я, конечно, время не засекала... Я не собираюсь бегать по оранжереям, сломя голову... Я не торопилась. Шла спокойно. Смотрела по пути где как что растет...
— И к раффлезии подходили? — небрежно обронил следователь.
— Нет! — закричала псевдосестра. — Никогда!
Людмила Сергеевна засмеялась:
— Ты никогда не видела раффлезию? Или только этот конкретный цветок?
— Вы меня специально запутываете! — начала всхлипывать псевдосестра.
Следователь нахмурился:
— Просьба — соблюдать спокойствие. Вы не можете объяснить, где вы были в момент преступления. Ладно. Пока оставим этот вопрос. Лучше ответьте: когда покойная вас шантажировала, чем, и что требовала?
— Не было шантажа! — махнула рукой псевдосестра. — Я пошутила. Я это придумала, чтобы утешить Андрея. Он ругал Изольду. А я сказала, что со мной она еще хуже обошлась. Я же не знала, как все обернется. Вот и придумала про этот шантаж дурацкий...
— С вами все ясно, — произнес следователь. — Помолчите пока. Остался всего один подозреваемый — Муратов. Можно подумать, что убийца — он. Очень уж он молчаливый.
— Никакой я не молчаливый! — заявил толстячок.
— Вот это и подозрительно, — сказал следователь. — Если бы вы молчали каждый день (хотя бы по часу), сегодня никто бы не удивился вашему молчанию. И алиби у вас нет.
— Есть у меня алиби! — отозвался толстячок.
Следователь повысил голос:
— Петров позвонил вам и вызвал на совещание. Вы ушли в оранжерею и по пути могли совершить убийство.
— Нет! — воскликнул Муратов.
Но следователь продолжил:
— В лаборатории осталось два человека — Ветлугин и Лазарева. А вы, Муратов, убив жертву, еще и опоздали на совещание. Как вы это объясните? Времени, чтобы дойти до главного корпуса, было достаточно.
— У меня есть свидетели, — ответил толстячок. — Я относил спирт слесарям. Они это подтвердят. Я же говорил! Я бы не успел сбегать и к раффлезии и к слесарям.
— Все правильно, — кивнул следователь. — Вы бы не успели совершить убийство, отнести спирт в дальнюю оранжерею и опоздать на совещание всего на две минуты. Но...
Следователь сделал паузу:
— Но вы не относили спирт! Слесари сказали, что вчера вы к ним не заходили.
— Как? — возмутился толстячок. — Этого не может быть! Вы кого спрашивали? Наверное, кого-то другого.
Следователь заглянул в блокнот:
— Кондратенко и Бушманов. Эти?
— Да, они, — промямлил толстячок. — Это мои свидетели.
— Ваши свидетели утверждают, что вы вчера к ним не заходили, — внятно повторил следователь. — Вы, когда врете, хоть немного думайте. В другой раз врите так, чтобы было трудно проверить.
— Зачем вы ему подсказываете? — спросил Петров.
— Почему же они хотят меня сдать? — произнес Муратов.
— Значит, вы признаетесь? — радостно воскликнул следователь. — Это вы совершили убийство?
— Нет! — отозвался толстячок. — Я ни в чем не собираюсь признаваться! И подписывать ничего не буду! Я никого не убивал!
Следователь обрел былую серьезность:
— Факты — против вас. К тому же, вы у нас — на особом счету. И вообще, человеку, отмотавшему солидный срок, стыдно так нервничать из-за пустяков.
— Вы убили уже двух человек! — заорал Андрей. — А я и не знал, что среди нас был убийца. Я бы охранял Изольду! Не отходил бы от нее ни на шаг!
А толстячок сказал, неожиданно тихо:
— Что на мне — теперь клеймо? До смерти от меня не отстанете? И почему, если что-то случится, обязательно подумают на меня? Даже убийство хотите мне приписать! А я в жизни никого не убивал! Да, я сидел. Ну и что? Я и не скрываю. Тут многие об этом знают.
— Я знаю, — кивнула Людмила Сергеевна.
— Я тоже, — отозвалась псевдосестра.
А толстячок грустно сказал:
— Вам не важно, какой я человек. Пока все нормально, Альберт Леонидович всем нужен. Я для всех хороший. А Изольду убили, так на меня все свалить хотите!
Толстячок встал:
— Кто не знает — сообщаю — за растрату я сидел! За растрату! И поверьте — растрата и убийство — вещи совершенно разные! Я в жизни никого не убивал! — повторил Муратов и рухнул в кресло.