Словом, у Грехова набралось много доводов в пользу задуманного вояжа. Готовился по-настоящему. Пока Дижон и Келли латали щель, полученную во время буксировки, снова занимался движком. (Решил перебрать, чтобы не случилось осечки.) Мальчишки крутились здесь же — меняли воду в анкерках. Колодцев на острове не было, или, скорее, наоборот — имелись во множестве: рой песок в любом месте, и везде будет пресная вода.
Так обстояли дела на берегу, когда подошел Питер Канонич и сообщил, не заметив ребят, которые возились по другую сторону эстакады, что если „Альбатрос" и появится на острове в положенные сроки, то... с другим капитаном: отец Билла попал в автоаварию где-то на шоссе между Шит-Харбором и Стеллартоном. Его доставили в Галифакс, в госпитале сделали все возможное, но все равно жизнь моряка висит на волоске.
Если б Канонич знал, что напрасно оглядывается и понижает голос, — сын капитана Джо Ланкастера слышит его, как слышит и собственный сын, стиснувший руку друга в двух шагах от радиста. Забыл он, что беду не скроешь. Она способна мигом проникнуть в любую щель, и если не говорить о ней прямо и открыто, но пытаться, пусть из самых добрых побуждений, превратить в тайну, в секрет, беда способна обрасти в незрелых умах мальчишек такими кошмарными подробностями и страхами, которые способны толкнуть их на поступок, быть может, более сумасбродный, чем замысел взрослого сумасброда Боба Грехова.
Канонич вернулся в радиорубку, а Билл помчался следом, чтобы добиться „правды", быть возле рации „на всякий случай": вдруг — сообщение, вдруг новости, вдруг весть. Мальчик был в отчаянии, — отцу не становилось лучше, а отчаяние перерастало в навязчивую мысль добраться — любым способом! — до берега, чтобы своим присутствием помочь отцу вырваться из лап смерти. Билл не имел .матери. Она умерла три года назад. Не мудрено, что старая боль терзала его сейчас напоминанием о возможной утрате того, кто был для мальчика всем. Всем! Единственным и неповторимым на свете, самым любимым и нужным — всем.
Трудно, конечно, да наверно и невозможно домысливать за ребенка, но Грехов впоследствии, имея достаточно времени для собственных размышлений, именно так реконструировал ход мыслей Билла накануне побега.
...Мотобот был готов к старту. На сей раз в нем имелся запас продуктов и бензина. Островитяне могли выделить две канистры, наполнили бачок, но много это или мало, предстояло выяснить на практике. Грехова снабдили фальшвейерами, дымовыми шашками и парашютными ракетами, дали пиронафтовый фонарь, пару весел и мачту с парусом. Луи Реми преподнес шлюпочный компас, спасательный нагрудник и клеенчатую робу. Полный набор: штаны, куртку и зюйдвестку. Имея то, что он имеет, сказал Грехов бородачу Луи, было бы грешно не добраться до „Креветки" и погибнуть в океане. Луи расчувствовался и добавил к дарам старенький, но исправно тикающий хронометр.
Грехов принял ящик красного дерева, тускло поблескивающий латунными деталями, и заставил сконфузиться дарителя, сказав, что даже имей он секстан, астрономический ежегодник и мореходные таблицы, он вряд ли сумел бы воспользоваться хронометром, так как не знает как пользоваться перечисленными предметами, поэтому принимает подарок, как память о времени, проведенном в обществе вновь обретенных друзей. Этот спич был произнесен на прощальном мальчишнике, когда настоящих мальчишек отправили спать, а взрослых пригласили к столу, чтобы проститься с Греховым, пожелать ему попутных течений и ветров при отсутствии туманов и штормов.
Пили не только кофе, но и виски. В меру. Чисто символически. Грехов, в общей сложности, принял не более ста граммов скотча, да и принял лишь потому' что поднимали за столом не пития ради, а за здоровье капитана, боровшегося со смертью на материке. Поднимали, впрочем, и за Грехова. Ему тоже предстояло нешуточное дело, и Грехов пожелал присутствующим отменного здоровья на том клочке суши, на мизерном клочке, затерянном в просторах, захлестнутом волнами, истерзанном знаменитой метелью блиппардом, измученном туманами, которые чаще всего, по слухам, накрывают своим саваном именно Сейбл, словно остров, доставшийся в удел „вам, мои спасители", притягивает все здешние туманы. Питер напомнил, что их, туманов, не было с тех пор, как на острове появился Боб, и может быть Луи следует подумать о том, добавил он со смехом, как навсегда заполучить Грехова в качестве противотуманной службы.