Свободных мест оставалось все меньше, и я уже представлял, как проведу полет в относительном уединении. Но неожиданно, один из торопыг, мельком взглянув на меня, не стал выбирать попутчика поприятнее. Напротив, он уверенно плюхнулся рядом, обдав меня запахом дорогого парфюма с нотками амбреры. Сунув стильный кожаный рюкзачек под сиденье он наклонился и тихо представился.
— Паркваль, — протянул руку, высокий худой мужчина с кожей цвета эбонитового дерева. Его проницательные серые глаза изучали меня с профессиональным интересом. — Что у вас случилось молодой человек? Может я смогу, чем-то помочь?
В салоне, заполненном монголоидными оширцами, моя европеоидная внешность и арестантский комбез выделялись, как маяк в тумане. Особенно на фоне его безупречного делового костюма из самоочищающейся ткани.
— Алекс. — Пожал я холодную ладонь.- Не переживайте, случилось небольшое недоразумение, — ответил, стараясь звучать непринужденно.
Услышав это, мой конвоир фыркнул, а его квадратная челюсть дрогнула в скептической ухмылке.
— И все же, ловите мой контакт. Обращайтесь если недоразумение не разрешится. С местными архаичными порядками, ни в чем нельзя быть уверенным, — сделал он характерный жест пальцами, но система блокировки в моих кандалах подавила передачу линка. От этого его брови, непроизвольно поползли вверх. — Ну дела… Вам не только стандартный блокиратор врубили, но и полный коммуникационный карантин. — Он кивнул на мои кандалы с мерцающими красным индикаторами. — Вы уверены, что это действительно небольшое недоразумение? В Ошире такие меры предосторожности применяют только к особо опасным элементам."
— Паркваль, — я намеренно понизил голос, — извините за некорректный вопрос, но что вы делаете в Ошире? И почему вы уверены, что сможете помочь человеку в кандалах?
Он устало усмехнулся, пальцы автоматически поправили несуществующую складку на безупречном костюме.
— Бизнес, дружище. — Его голос звучал устало, как у человека, тысячу раз объяснявшего очевидное. — Моя фирма поставляет сельхозтехнику в этот богом забытый уголок галактики. Сейчас занимаемся запуском новой линии по переработке органики в картриджи CF259A для пищевых синтезаторов. — Над его браскомом возникла вращающаяся голограмма картриджа и тут же рассыпалась синими искрами. — Так что не сомневайтесь, кое-какие ниточки в местной администрации у меня есть. На всякий случай запомни: корпорация «Манктариш», старший региональный представитель Паркваль Ритонаг. — Его пальцы выписали в воздухе мерцающий логотип. — Если твоё «недоразумение» действительно пустяковое, постараюсь помочь, — пообещал он мне и с остекленевшим взглядом откинулся на спинку кресла, уйдя в работу со своей нейросетью.
Поняв что беседа подошла к концу, я отвернулся к иллюминатору, где на толстом стекле отражались царапины, оставленные бесчисленными космическими перелётами.
Погрузка закончилась, и пилот старенького шаттла хрипловатым голосом объявил об отстыковке. Легкий толчок, и компактная орбитальная станция, своими распахнутыми солнечными панелями напоминающая гигантскую серебристую бабочку, медленно поплыла прочь, растворяясь в черноте космоса. Пилот заложил вираж, и в иллюминаторе всплыл голубой шар планеты, окутанный дымкой атмосферы.
С едва уловимым свистом двигателей прошла череда тормозных импульсов, заставив сойти челнок с орбиты. Шаттл дрогнул и увлекаемый силой тяжести, начал снижение. Весь полёт, занявший немногим больше часа, я не отрывался от иллюминатора, заворожённый мелькающими внизу континентами, щедро нарезанными на кусочки реками, сверкающими на солнце, словно ртутные нити.
После мягкой посадке в столичном космопорте мы наспех попрощались с Парквалем. Он в последний раз посоветовался в случае чего обращается и убежал, растворившись в толпе. Дождавшись выхода всех пассажиров, мы с конвоиром последними покинули борт. На летном поле нас уже ждал полицейский кар лихой ярко-красной расцветки.
На удивление меня повезли не в местный полицейский участок, а в одну из высоток виднеющегося вдалеке бизнес-центра. На входе нас встретила внутренняя служба охраны, облачённая в нечто среднее между церемониальными кимоно и военной униформой. Проверив документы, к нам приставили пару аутентичных субъектов, которые взяли на себя дальнейшую навигацию. Преодолев лабиринты коридоров и меняя лифты на этажах, мы поднялись на самый верх здания. Здесь, вызвав недовольство томящейся в очереди толпы просителей, меня без задержки провели к здешнему босу.