Она делает ещё глоток из бутылки, пока я выпрямляюсь. Затем обвивает руку вокруг моей шеи.
— А с чего это ты тут главный?
— Тебе это нравится. — Голос хриплый. Это не вопрос. Это факт.
Она тянет меня к себе в яростный, мокрый поцелуй — шампанское смешивается на наших губах. Я чувствую её улыбку, тёплую, живую, прямо под моими губами.
— Да, сэр. Очень.
Я отвечаю ей, проникая языком в её рот. И если бы у смеха был вкус — он был бы именно таким.
А потом — её идеально выверенная фраза, её обнажённая грудь, прижатая к моей, ощущение, что этот номер, эта ночь — полностью в нашем распоряжении.
Если на свете есть рай — он вот он.
Кажется, её игривость заразила и меня, потому что в следующий момент я сам не замечаю, как сгибаюсь и подхватываю её на руки. Она весело вскрикивает, и пока я несу её в спальню, целую шею, оставляя лёгкие следы на коже.
В голове мчатся мысли. С чего начать? Снять с неё остатки одежды и ласкать языком? Пальцами довести до кульминации? Подразнить, а потом позволить ей сорваться на мне? Или всё-таки позволить ей исполнить то, что она уже намекала — сделать это по-своему?
А потом я вспоминаю — время есть. Целая ночь впереди.
И это осознание — как выдох. Дома я всегда куда-то бегу, от одной задачи к другой, от встречи к форс-мажору.
А здесь… я могу не торопиться. Я хочу не торопиться.
Я осторожно опускаю её на кровать, стараясь не пролить шампанское. Не знаю, с чего хочу начать. Знаю только одно — мне нужно снять с неё всю одежду.
Она сидит, делает глоток из бутылки, смотрит на меня и облизывает губы с лёгкой, дразнящей улыбкой. Кожа на её груди и шее уже покраснела от моих поцелуев и щетины.
Теперь, когда я могу как следует рассмотреть её, всё становится очевидно — она спортсменка. Крепкие руки, подтянутый живот. Бёдра в обтягивающих джинсах выглядят… идеально.
И да, я уже считаю секунды до того, как прикушу эту сочную попку.
Наклоняюсь, поднимаю одну её ногу и стаскиваю сапог. Когда он с глухим стуком падает на пол, у меня что-то сжимается в груди — это Lucchese. Та же марка, что носил Гарретт Лак, человек, который стал мне почти как отец, прежде чем умер год назад. Мой старший брат Кэш унаследовал его любимую пару и с тех пор не снимает.
— У тебя отменный вкус, — говорю я, снимая второй сапог.
Мягкая кожа песочного цвета уже немного потёрта, но видно, что за сапогами ухаживают. Они не новые, но в отличной форме — значит, она бережно к ним относится.
Эта мысль снова щемит в груди.
— Спасибо. Родители подарили мне их на восемнадцатилетие. С тех пор, кажется, ношу их почти каждый день.
Я стягиваю с неё носки. Затем цепляю пальцами джинсы и трусики, медленно стягивая их вниз по её длинным, стройным ногам.
Ава смеётся, когда я буквально рычу. Не уверен, что когда-либо издавал такой звук раньше.
Но с другой стороны… я никогда прежде не видел эти ноги. Когда она поднимает их, помогая мне снять одежду, мышцы на бёдрах напрягаются, и по бокам образуются мягкие впадины между костью и мышцей.
Я замечаю у неё на левой щиколотке крошечную татуировку. Похоже на сердечко. А может, два. Интересно, что она означает.
— Вау.
Это единственное слово, которое я могу выдавить. Сбросив её джинсы и бельё на пол, я поднимаю одну ногу и целую сначала в сгиб колена с внутренней стороны, затем выше — в мягкую впадину сбоку на бедре.
— У тебя ноги — загляденье, красавица. Эти бёдра… — я продолжаю подниматься выше, про себя чертыхаясь от того, какой вид открывается передо мной, — с ума сойти, как же они будут смотреться, обвивая меня, а?
— Ещё как. — В её глазах вспыхивает огонь. Она подносит бутылку к губам, делает долгий глоток, а потом протягивает её мне. — Покажи мне, ковбой. Я хочу увидеть.
Глава 6
Сойер
Длинноногая покорительница мужчин
Я беру бутылку, делаю хороший глоток, затем ставлю её на тумбочку у кровати.
Тянусь к вороту рубашки — и быстро раздеваюсь. Снимаю рубашку, майку. Сапоги, джинсы, боксёры.
Не упускаю, как у Авы снова вспыхивают глаза, когда её взгляд опускается на мой член. Я стою напротив неё, твёрдый до предела, с влажным кончиком.
Обхватываю себя ладонью и провожу медленным, сильным движением, сжимая у основания и скользя вверх. Ладонь закрывает головку, и по телу проходит мощная волна, как ток.
Я втягиваю воздух сквозь зубы. Ава приоткрывает рот.
Усмехаясь, собираю подушечкой большого пальца каплю предэякулята с кончика.
— Хочешь попробовать, да, жадная девчонка?
— Я и правда жадная, — улыбается она, выпрямляясь и садясь на край кровати. — Дай мне то, чего я хочу. Нам для этого нужен презерватив или…
— Ава, можешь не переживать. У меня всё чисто. По всем пунктам.
— Отлично. Очень отлично. У меня тоже. Но я всё равно хочу, чтобы мы использовали защиту, когда…
— Конечно. Лучше перестраховаться.
— Просто для безопасности, — говорит она, а её взгляд прожигает насквозь. — А теперь дай мне то, чего я хочу, Сойер.
Ну конечно она в этом вся.
Ну конечно она не боится говорить, чего хочет. Не боится показывать, что ей нравится.
Наклонившись, я размазываю сперму большим пальцем по ее нижней губе. Она высовывает язычок, чтобы попробовать ее на вкус, и я, должно быть, теряю сознание, потому что в следующее мгновение мой большой палец оказывается у нее во рту, а другой — на ее клиторе.
Её ноги раздвигаются в стороны, когда я касаюсь её там — мягко, точно, жадно. Губы обхватывают мой палец, она сосёт его, издавая глубокий, довольный стон и двигая бёдрами в такт моим движениям.
Перед глазами у меня вспыхивают звёзды.
Я круговыми движениями провожу подушечкой большого пальца по её клитору — нажимая, дразня, скользя чуть ниже и погружая его внутрь. Оба моих пальца движутся в ровном, плавном ритме. Она узкая, горячая — идеальна во всём.
— Скажи мне, какой я на вкус.
Ава втягивает мой палец в последний раз — резко, с жадностью.
— Ты на вкус такой, что я хочу тебя внутри. Прямо сейчас.
Я ухмыляюсь и повторяю её же слова.
— А с чего это ты тут главная?
— Хочешь по-настоящему узнать?
— Хочу. Очень.
Она прикусывает нижнюю губу, а потом наклоняется и нежно касается губами головки моего члена. Я снова рычу — тот самый звук, который не могу сдержать. Она приоткрывает рот и обхватывает меня губами, её взгляд встречается с моим ровно в тот момент, когда она медленно втягивает меня глубже.
Мои яйца сжимаются. Желание проносится по всему телу.
Да, нам определенно нужно воспользоваться презервативами. Я и двух секунд без них не протяну.
— Прекрасно. — Я выдыхаю сквозь зубы. — Чертовски хорошо. Ты победила. Ты сосешь член так, хорошо. Ты, чёртова жадина. Я дам тебе то, что ты хочешь. Ты хочешь, чтобы мой член был в тебе везде, не так ли? Ты хочешь, чтобы я трахнул твою киску, а потом засунул свой член тебе в глотку. Держу пари, ты бы тоже хотела, чтобы я трахнул твои сиськи, да? Кончил на тебя?
Кто я вообще такой, и с каких пор у меня в голове такой грязный трёп?
Во всём виновата Ава. Королева хонки-тонка. Баррел-рейсерша. Длинноногая покорительница мужчин.
Она чуть втягивает щёки, берёт меня глубже и медленно, Господи боже, отводит голову назад. Между её губами и мной тянется тонкая нить слюны, смешанная с предэякулятом.