А потом она ухмыляется.
— Говорят, жадность — это хорошо, правда?
Я даже не думаю — просто врезаю руку в её волосы и сжимаю. И Ава… даже не вздрагивает.
Вместо этого она спокойно говорит:
— Презерватив. Сейчас.
Я, наверное, никогда в жизни так быстро не двигался. Всего через пару ударов сердца уже разрываю коробку с Trojans и швыряю ей один из фольгированных пакетиков.
Забираюсь на кровать, встаю на колени рядом с ней, обхватив себя рукой.
— Раз уж ты так хочешь — надевай сама.
— Есть, сэр, — отвечает она, вскрывая упаковку.
Я дышу тяжело, прерывисто, наблюдая, как она аккуратно зажимает кончик презерватива, а затем медленно, нежно, короткими движениями раскатывает его на мне. Моя голова откидывается назад — от ощущений, от вида.
Она смеётся.
— Что?
Я моргаю, уставившись в потолок. Вот что — я сейчас сдохну.
Собрав последние остатки самоконтроля, опускаю взгляд и хрипло говорю:
— На спину. Покажи мне, какая у тебя красивая киска.
Не отводя от меня взгляда, Ава откидывается назад, опускаясь в мягкую гору подушек, прислонённых к изголовью. Свет настольной лампы падает на её грудь, и я замечаю едва заметные, серебристые шрамы под каждой. Они тонкие, почти невидимые.
Но прежде чем я успеваю спросить о них, Ава тянется ко мне, широко разводя колени.
Мой член сразу же реагирует. Её киска розовая. На вид такая нежная. Мне хочется погрузиться в ее тугой жар, так чертовски сильно, что это убивает меня.
Я опускаюсь на локти, кладу ладони ей на внутреннюю часть бёдер и осторожно раздвигаю их шире. Глядя ей в глаза, я наклоняюсь и облизываю ее киску, проводя по ней языком. Она выгибается, когда я добираюсь до её клитора, а я продолжаю дразнить её там — с той самой выдержанной, неторопливой настойчивостью, с какой она обращалась со мной.
— Сойер… — выдыхает она, двигаясь навстречу моим губам. — Ты чертовски хорош в этом.
Её пальцы зарываются в мои волосы, тянут меня чуть выше.
— Мне нравится вот здесь. Да, ковбой, вот здесь.
Напряжение внизу живота резко нарастает. Мне нравится, как она направляет меня, как открыто говорит, чего хочет.
Я не отвожу взгляда, пока ласкаю её языком — втягиваю её чувствительное место в рот, снова погружаюсь внутрь. Когда её бёдра начинают подрагивать, я смачиваю большой палец в её влагой и тянусь вверх, чтобы провести им по её соску.
Потом отстраняюсь.
— Сойер, пожалуйста, не останавливайся… Я уже почти…
— Слушай сюда, красавица, — рычу я, голос хриплый от желания. — Ты не получишь разрядку, пока я не буду внутри. Такая жадная, я знаю, ты хочешь, чтобы я сначала заполнил тебя. Хочешь этого, да?
Её брови выгибаются, словно от сладкой пытки.
— Да…
— Скажи. Точно, чего ты хочешь.
— Сойер…
— Скажи это, чёрт возьми, Ава.
В её глазах вспыхивает огонь.
— Я хочу тебя. Всего. Этот шикарный член — отдай его мне. Прямо сейчас.
— Вот она… — улыбаюсь я. — Моя жадная девочка.
Я наваливаюсь на неё, втягивая сосок в рот. Она ахает, её руки ложатся мне на плечи, колени обвивают мои бёдра. Пальцем она медленно проводит по линии римских цифр, вытатуированных у меня на левой стороне груди — вперёд и назад, снова и снова.
Я упираюсь локтями по обе стороны от её головы и накрываю её губы поцелуем, раздвигая их языком. Она с готовностью впускает меня, отвечая с такой жадной страстью, что у меня по венам словно пламя пускается.
Её руки скользят по моим плечам, потом ниже — на спину. Пальцы впиваются в кожу, ногти оставляют следы, проходя по лопаткам.
Я прикусываю её губу. Она тянется ко мне, к моему возбуждённому члену, но я резко подаю бёдра вверх, не давая ей дотронуться.
— Ты сама сказала, что хочешь скакать, — выдыхаю я ей в губы. — Значит, будешь скакать.
Обхватывая её талию, я переворачиваюсь на спину, уводя её за собой. Она полувскрикивает, полусмеётся, устраиваясь сверху, её колени обхватывают мои бёдра. Волосы распадаются каскадом, и она откидывает их рукой назад, открывая лицо.
— Покажи мне, как ты умеешь сидеть на моём члене, — говорю, крепко удерживая её за бёдра. — Спорим, ты не справишься. Не сможешь взять всё.
Ава приподнимается на коленях, изогнув бровь.
— Это вызов, ковбой?
— Да блядь, это вызов, — выдыхаю я, сжимая её грудь.
С этого ракурса она просто сражает наповал: волосы в беспорядке, бёдра напряжены, взгляд пылает, как огонь.
— Возьмёшь меня всего — позволю тебе проглотить мою сперму. По рукам?
Честно, откуда вообще всё это берётся? Никогда бы не подумал, что смогу говорить такие грязные, откровенные вещи — и чувствовать себя при этом так естественно.
Но с Авой всё иначе. Только с ней. С ней я расслаблен — так, как не был уже, наверное, вечность. Может, дело в том, что я уверен: больше мы не увидимся? Нет никакого давления, нет нужды кем-то казаться. Я просто я.
И, знаете… совсем не мешает тот факт, что рядом с ней я чувствую себя сексуальным. Живым. Желанным.
С ней я впервые за долгое время чувствую, что меня легко хотеть. Что меня можно любить. И это такая непривычная, такая приятная перемена — после постоянного ощущения, будто я только обуза.
С ней всё даётся легко. Танцы, разговоры, смех. Всё, что мы делаем вместе, — это просто… радость.
Почему таких девушек, как Ава, не бывает в Хартсвилле?
А может, дело не в ней, а во мне. Может, здесь, в Остине, я просто — другая версия себя. И правильнее спросить не «почему таких, как Ава, нет в Хартсвилле?», а «почему я сам не такой дома?»
Потому что у меня есть ребёнок. Которого я люблю больше жизни. А такая любовь — это не просто тёплое чувство. Это ответственность.
Трудно быть весёлым, трудно чувствовать свободу, когда ты родитель. А уж тем более — когда ты единственный родитель.
Но сейчас я не хочу об этом думать. Не хочу думать о долге, о родительстве, о бесконечном списке дел.
Сейчас я собираюсь до последней капли насладиться тем крошечным кусочком свободы, который у меня есть.
— По рукам, — говорит Ава, обхватывая меня ладонью. Вторую руку она кладёт мне на грудь, и кончик её указательного пальца едва касается соска.
Внутри меня вспыхивает раскат желания, словно удар молнии.
— Блядь, Ава… — голос дрожит. — Сядь. На. Мой. Член.
Она снова касается моего соска.
— Поверь, этого не хочет никто больше, чем я.
Мои пальцы сжимаются на её бёдрах, когда она прижимает меня к своему входу. Воздух вырывается из лёгких, когда я ощущаю её киску — тёплую, влажную, прижимающуюся ко мне. Даже сквозь презерватив она кажется невероятно мягкой. И такой тугой, что мне приходится стиснуть зубы, чтобы не потерять контроль.
Я не свожу глаз с её лица, пока она медленно опускается ниже. Между бровей появляется морщинка — и чем глубже она садится, тем она становится заметнее.
— Ох, Сойер… — выдыхает она, прикусывая губу. — Ты… очень внушительный.
— Слишком? — спрашиваю я, сильнее сжимая её бёдра, удерживая на весу.
— Нет, — качает она головой. Её волосы падают на плечо, закрывая часть груди, а глаза закрываются. — Просто… дай мне минутку.
— Конечно, красавица, — мягко отвечаю я, беря её руку с моей груди и переплетая наши пальцы. — Просто нажимай на мою ладонь. Я буду держать тебя столько, сколько потребуется.