— Эй, — слышу я, как зашуршала простыня — Сойер подошёл ближе. — Всё в порядке, Ава? Если не хочешь оставаться — всё нормально...
Я хочу остаться. И в этом вся проблема.
— Всё это... — я открываю глаза, опуская руку и указывая на накрытый столик. — Это так мило с твоей стороны. Спасибо тебе, Сойер, правда. Я ценю твою заботу больше, чем ты можешь себе представить. Но мне правда пора. Мои сестры хотят пораньше выехать, так что...
На его лице что-то мелькает. Разочарование?
— Понимаю. Может, хотя бы возьмёшь кофе с собой?
Я качаю головой.
— Всё в порядке. Я справлюсь.
Я поступаю правильно. Умно.
Тогда почему я чувствую себя последней сволочью?
— Спасибо тебе, Сойер. Это была... Господи, это была лучшая ночь в моей жизни. Мне это было нужно, — глотаю ком в горле и натягиваю улыбку. — Удачи тебе в ковбойском деле.
Он фыркает, и на мгновение на его щеках вспыхивают ямочки.
— И тебе удачи в гонках.
Я уже не участвую в гонках. Но, чёрт возьми, бегаю я всё ещё быстро.
Неловко махнув ему рукой, я почти бегом устремляюсь по коридору.
— Пока, Сойер.
Он поднимает руку в ответ, придерживая простыню второй.
— Пока, Ава.
На этом разговор должен был закончиться. Но поскольку у меня, очевидно, нет никакого самоконтроля рядом с этим мужчиной, я оборачиваюсь и выкрикиваю:
— И спасибо, что не убил меня!
Его тёплый, бархатистый смех наполняет коридор.
— Это ты меня убиваешь. Счастливого пути, красавица.
Я нажимаю кнопку вызова лифта. Двери открываются с тихим звоном. Захожу внутрь, жду, пока они закроются... и закрываю лицо ладонью, разрыдавшись.
Я не знаю, почему плачу. Просто я чувствую себя... переполненной. Наверное, так.
Я счастлива и мне больно. Я удовлетворена и при этом голодна.
Я думала, что хороший секс на одну ночь избавит меня от всей той нехватки тепла, что я ощущала.
Вместо этого он только разжёг её сильнее. А в моей жизни нет места для таких желаний. Я не хочу хотеть того, что мне дал Сойер.
Но я хочу. И это больно.
Смахивая слёзы ладонью, я твержу себе, что я просто устала и перегуляла. Завтра будет легче. Завтра я снова найду равновесие. Завтра я буду сидеть на диване с Джуни, пить кофе — и жизнь продолжится. Она всегда продолжается.
Рано или поздно я забуду о Сойере. О вкусе его губ. О том, как он заставил меня себя почувствовать.
А может, и не забуду. Может, память о том, как я чувствовала себя рядом с ним — любимой и настоящей — станет напоминанием о том, чего я действительно заслуживаю. О том, чего я ищу в отношениях.
Двери открываются. В лицо ударяет бледный утренний свет, отражающийся от мраморного пола отеля.
Я глубоко вдыхаю и выхожу навстречу новому дню.
Глава 10
Ава
Процветание
Три месяца спустя
— Чёрт возьми! — восклицаю я, глядя на секундомер в руке. — Билли, ты только что улучшила своё время на полсекунды! Личный рекорд!
Моя ученица, Билли Уоллес, сияет в седле, тяжело дыша после заезда.
— Это было круто. Я старалась ехать как можно прямее ко второму барьеру, как ты говорила. Как мои руки? Кажется, я не удержала обе руки на поводьях достаточно долго, но я хотя бы об этом думала.
Надевая солнечные очки, я засовываю секундомер в задний карман джинсов.
— У тебя начинает вырабатываться мышечная память, а это невероятно важно в этом спорте, потому что всё происходит очень быстро. Ты справишься. Сейчас главное — повторение.
Я бросаю взгляд на Салли Пауэлл, заведующую ветеринарной программой на ранчо Уоллесов, которая прикрывает экран телефона ладонью, чтобы лучше видеть.
— Видео готово?
Салли постукивает по экрану.
— Да. Только что поставила замедленное воспроизведение. Билли, ты шикарно прошла барьеры.
— Стараюсь, девочки, стараюсь, — Билли легко соскальзывает с лошади, двигаясь с той лёгкостью, что приходит только после многих лет в седле.
— Лоретта просто в огне, — добавляет Салли, имея в виду великолепную пятнистую аппалуза, на которой ездит Билли. — Она сразу поняла, что ты попросила её держаться чуть дальше от барьера.
Я киваю.
— Она шла ровно и уверенно. Отличная работа, правда.
— Всё благодаря отличному тренеру, — Билли расстёгивает ремешок шлема.
Я широко улыбаюсь, скрестив руки на груди.
— Стараюсь, девочка, стараюсь.
Моё сердце наполняется радостью, когда я вдыхаю запахи сена, земли и кожи. Люди, работающие с лошадьми, — мои люди. Я люблю абсолютно всё в своей работе на ранчо, где я стала первым и пока единственным главным тренером.
Уоллесы разбогатели за многие поколения, занимаясь разведением крупного рогатого скота, а нынешние владельцы решили вложить деньги в создание лучших в стране программ по разведению и тренировке лошадей. Моя работа — тренировать лошадей и всадников в баррел-рейсинге — родео-дисциплине, где всадники должны как можно быстрее пройти три барьера по форме трилистника.
Я обожаю работать с Билли и Салли. Билли — дочь мистера Уоллеса, настоящая ковбойша до мозга костей. С детства она работала с родителями и братьями на этом ранчо в Хилл-Кантри в Техасе. В качестве подарка себе на двадцать пятилетие она решила попробовать себя в баррел-рейсинге. Её цель — участвовать в местном родео.
Судя по её прогрессу за три месяца, мы точно это осуществим. Одна мысль об этом приводит меня в восторг.
И я бы соврала, если бы сказала, что часть этого восторга не связана с Сойером. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как мы встретились в Остине, а я всё ещё не могу выбросить из головы того ковбоя с медленными руками и большим... сердцем.
Ощущение свободы, которое я испытала в ту ночь, проникло во все сферы моей жизни. И это не только переезд из родного города и уход от бывшего мужа. Я наконец-то по-настоящему свободна быть собой. Но я думаю, что именно тот факт, что Сойер был так возбуждён моей настоящей, дикой натурой, дал мне ту уверенность, в которой я так нуждалась.
Я больше не переживаю, выгляжу ли я «правильной» женщиной — ни на работе, ни дома. Я просто живу. И всё получается.
И, как ни странно, всё начинает складываться.
Что значит, что мне срочно нужно перестать думать о Сойере. Наша ночь была такой потрясающей именно потому, что она была всего одна. Если бы мы увиделись снова, всё могло бы уже не быть таким волшебным.
Мы с Салли и Билли толпимся вокруг телефона, который Салли поворачивает от яркого полуденного солнца. Сегодня мы работаем на улице, в коррале (*это открытая площадка, огороженная забором, предназначенная для содержания животных.): после пожара, повредившего один из наших амбаров, новое крытое манежное здание превратили во временные стойла.
Зимний воздух холодный, но солнце всё же приятно греет мне плечи сквозь куртку. Я не люблю холод, но всё же он лучше невыносимой жары. Да и весна — моя любимая пора — уже не за горами. Сердце переполняет радость, когда я думаю, как Джуни будет счастлива видеть маленьких телят, которые вот-вот начнут рождаться. А ещё — сколько радости ей принесёт плавание в огромном бассейне Уоллесов, который они уже пообещали подогревать для нас в любое время.