У меня сжимается грудь. С Джуни всё в порядке — мама с папой предложили присмотреть за ней в эти выходные, чтобы я не нарушала договорённости с Дэном. И, честно говоря, мне давным-давно нужен был отдых. Но я всё равно скучаю по своей крошке.
Хотя, если по-честному, я очень рада, что уехала. Единственная моя обязанность на выходные — изредка пить воду между виски. Материнство научило меня тому, что можно одновременно любить быть рядом со своим ребёнком и обожать минуты без него.
— Тебе есть чем гордиться. У тебя всё получится, Ава. — Би подносит рюмку к губам. — За нас, девчонки.
Мы опрокидываем виски. Я закрываю глаза, наслаждаясь знакомым, чуть сладковатым жжением, когда проглатываю. Группа исполняет классический хит Гарта Брукса «Friends in Low Places», и я начинаю постукивать каблуками в такт.
Открыв глаза, я хватаю ледяное пиво, делаю хороший глоток и продолжаю улыбаться.
Я здесь.
Я жива.
Я прошла через ад и теперь могу отпраздновать это в своей версии рая.
— Не знаю, как вы, — говорит Би, прихлёбывая свой Shiner Bock (*Shiner Bock — это популярное тёмное пиво американского производства, варится с 1913 года на пивоварне Spoetzl Brewery в городе Шайнер, штат Техас.), — но по-моему, у вокалиста группы миленькая мордашка.
Дотти оглядывается через плечо.
— Может, подойдём поближе?
— Я с радостью буду вашей напарницей. — улыбаюсь я.
Она смотрит на меня, и в её взгляде читается сплошное осуждение.
— И где, чёрт побери, твоё «главное героиня» настроение?
— Главная героиня — Джун, — пожимаю плечами.
Би тут же кидает в меня тот же взгляд — поднятая бровь, сжатые губы.
— Ты вообще читала когда-нибудь романы? Главных героев может быть несколько.
— Меня это устраивает. Пока один из них…
— Не мужчина. Ясно, — заканчивает за меня Дотти, бросая взгляд на танцпол. — Как там говорила Шер? Что-то вроде: «Да, мужчины не обязательны, но с ними веселее».
— Я пришла повеселиться с вами.
И я это говорю от всей души. В конце моего брака веселье было в страшном дефиците. Дэн никогда бы не одобрил, если бы я вышла в субботу вечером потанцевать с подругами. А уж про целые выходные и говорить нечего.
Какая же я была дура, думая, что это и есть моё «долго и счастливо» — когда я стараюсь изо всех сил, а он даже не пытается сделать что-то в ответ.
Если я и вынесла что-то из роли жены, так это то, что обязательства всегда заканчиваются разочарованием. Мужчины не тянут свою часть нагрузки, а любовь к ним превращает тебя в вечную заложницу — бесконечной уборки, ухода за детьми и одиночества.
Мужчинам просто плевать.
Разочарование приходит по капле. Смерть от тысячи бумажных порезов. Мы с Дэном были без ума друг от друга, когда поженились — даже несмотря на то, что он не особо одобрял мою свободолюбивую натуру Рыбы. Каждый вечер я спрашивала его, как прошёл день. И не просто спрашивала — мне действительно было важно, что он ответит. В начале отношений он тоже интересовался, как я, что думаю, что чувствую. Но время от времени он начал приходить домой и не говорить мне ни слова.
Потом он и вовсе перестал спрашивать меня о моём дне, мыслях, чувствах. Говорил, что я ненормальная, раз рассчитываю на такую степень близости. А ещё безумнее — просить его прибраться в доме или приготовить ужин. Разве я не понимала, что у него важная, серьёзная и стрессовая работа в фармацевтических продажах? Подразумевая, конечно, что раз он зарабатывает больше меня, то не обязан разговаривать со мной или помогать по дому. Это ведь моя обязанность.
Как и забота о ребёнке. И этот перекос, вкупе с постоянным давлением, которое он оказывал на меня, чтобы я «успокоилась» и стала менее весёлой и спонтанной, в итоге и привели к тому, что я подала на развод. Пока мы были вдвоём, я ещё могла тянуть всё — уборку, готовку, составление расписаний. Но когда появился новорождённый — всё. Меня накрыло.
Я была на пределе.
С тех пор я одна. Готова ли я к свиданиям? Вполне. Влюбиться? Не исключаю. Но вот снова жить с мужчиной я не хочу никогда. И замуж — тоже никогда.
Би пожимает плечами.
— Раз ты говоришь, что хочешь веселья, пошли веселиться. Я первая на вокалиста!
— А я — на барабанщика, — отвечает Дотти, просовывая руку в мою. — Посмотрим, кто победит в гладиаторском поединке глазами.
Смеясь, я позволяю сестре утащить меня на танцпол. Уже поздно — по крайней мере, по моим меркам, ведь я ложусь спать сразу после того, как Джун засыпает в половине восьмого — и в баре уже полно народу.
Но Дотти есть Дотти: она ловко протискивается сквозь толпу и находит нам местечко прямо перед сценой. Музыка здесь такая громкая, что кроме самой песни и грохота сапог по потёртому деревянному полу я больше ничего не слышу.
Виски ударяет в кровь, и я вскидываю руки, когда группа заводит бодрую версию старой песни Тима Макгроу. Мы с сёстрами танцуем, двигаясь вместе с толпой и надрываясь на всю глотку сначала под Тима, потом под кавер на Аланa Джексона, затем — Шанайю Твейн и несколько песен Джорджа Стрэйта.
Когда заканчивается переделанная версия «It Just Comes Natural», Би складывает ладони рупором и орёт в сторону группы:
— Я не знаю, кто вы, ребята, но я вас люблю!
Вокалист смеётся в ответ.
— Привет, мэм. Я Хэнк, а это наша группа The Mighty Longhorns.
— Ужасное название! — выкрикивает гитарист, вызывая волну смеха в толпе.
Я поворачиваюсь к Би.
— Нам нужен Джонни Кэш, как думаешь?
— Да блин, нам срочно нужен Джонни Кэш! — Дотти выкапывает двадцатку из сумки и протягивает мне. — Попроси у них свою любимую песню.
Улыбаясь, я поднимаю купюру и бросаю её в красное пластиковое ведро возле микрофона вокалиста.
Он наклоняется ко мне.
— Что хочешь услышать?
— «Ring of Fire», пожалуйста.
Он улыбается.
— Без проблем, милая.
Бар взрывается аплодисментами и свистом, как только звучат первые мощные ноты песни. Би взвизгивает. Дотти топает ногами. Мы с ней вместе орём слова на весь зал.
Я закрываю глаза и позволяю музыке унести меня туда, где мне и хочется быть — сюда, в этот момент. Полностью здесь. Я концентрируюсь на улыбке на своём лице, на том, как ноют щёки и как колотится сердце. Я пою и танцую, ощущая вокруг других людей, двигающихся под музыку. Виски приятно разливается по животу и ногам. Би, а я узнаю её по визгу, толкает меня бедром.
И всё это время я продолжаю петь слова Джонни, немного запыхавшись, чем дольше двигаюсь.
Горю, горю, горю.
Боже, как же приятно это жжение в животе и в сердце.
Мне хорошо. Я… чёрт побери, я ведь правда счастлива, да?
Прошло столько времени с тех пор, как я последний раз чувствовала счастье, что я уже и забыла, какое оно на вкус.
Благодаря Джуни в моей жизни полно радости. Но я поняла, что радость и счастье — не одно и то же. А теперь, когда оба чувства — прямо у меня под носом после многих лет в ловушке и в тоске… это, пожалуй, самый ценный подарок.
Снова вскинув руки, я отклоняюсь назад и кричу от души. В этот же момент Би снова толкает меня, но в этот раз — с таким размахом, что я теряю равновесие и врезаюсь в кого-то сзади.
Я распахиваю глаза, врезаясь в крепкую стену — мужскую. Пиво летит во все стороны, заливая мне рубашку, а чья-то рука — большая, тёплая, с крепким захватом — обхватывает меня за плечо.