И Элла не перестаёт спрашивать, когда приедет Джуни.
АВА БАРТЛЕТТ
Ха, никакого давления.
СОЙЕР РИВЕРС
Красавица, не заставляй меня ждать.
АВА БАРТЛЕТТ
Буду делать, что сама захочу.
СОЙЕР РИВЕРС
Конечно будешь. Пока я не уложу тебя на спину. Тогда ты будешь делать то, что я захочу.
АВА БАРТЛЕТТ
С удовольствием, ковбой.
Глаза у меня словно натёрли наждачкой, спина ноет, но я всё равно улыбаюсь, как идиот, опустошая чашку за чашкой ужасно крепкого кофе. Элла хохочет в три раза громче, когда я нарочно устраиваю целое шоу, проигрывая ей в Дженгу не один, не два, а целых пять чёртовых раз подряд, прежде чем сдаюсь.
Где-то на задворках сознания я понимаю, что ужасно устал. Но при этом у меня будто бесконечный запас энергии, пока мы с Эллой занимаемся утренними делами.
— Кто-то тут подозрительно в хорошем настроении, — говорит Уайатт, когда он и Салли заглядывают около девяти.
— Значит, свидание прошло хорошо? — спрашивает Салли, протягивая мне картонный стакан с кофе.
— Очень хорошо. Спасибо, Уай, за вино. Оно сыграло свою роль, — я беру стакан. — А это что?
Уайатт пожимает плечами.
— Слышали, у тебя, возможно, была паршивая ночь.
— Я его разбудила, — объясняет Элла, жуя вафлю.
Мой брат подхватывает её на руки.
— Дядя Кэш говорит, ты очень скучала по папе. Наверное, нам стоит почаще тренироваться ночевать без него и устраивать пижамные вечеринки, да?
Элла проводит рукой по его щетине.
— А что такое «пижамная вечеринка»?
— Это когда ты приезжаешь в гости к дядям и проводишь там лучшее время в жизни. Как тогда, у меня дома.
— Эй! — улыбается Салли. — К тётям она тоже в гости ездит. Пойдём, поиграем со мной, а дядя Уайатт и папа пока поболтают.
Я бросаю взгляд на брата, пока он передаёт Эллу Салли.
— Мы будем болтать?
— Да, будем. Ты влюбился. И как твой старший...
— Подожди. Я тебя сразу остановлю. Я не...
— Ещё как, — лицо Уайатта смягчается. — Я знаю этот взгляд. У меня был такой же.
— Всё ещё есть! — подаёт голос Салли с лестницы.
Элла ведёт её наверх, скорее всего, показывать шалаш, который мы построили из её балдахина на кровати на прошлой неделе.
— В общем, — Уайатт легонько толкает меня к выходу на веранду, — как твой старший и более мудрый брат, прошедший через нечто похожее, я решил поделиться советом.
Я провожу рукой по лицу, потом скрещиваю руки на груди, удерживая стакан в руке. Солнечно, но по-прежнему холодно. Воздух по-зимнему кусается. Надеюсь, к приезду Авы и Джуни потеплеет.
Вот что я терпеть не могу в это время года. Пару дней тепла, и ты уже думаешь, что пришла весна. А потом зима возвращается с удвоенной яростью. Настоящее издевательство.
Уайатт делает глоток кофе и щурится на меня.
— Она классная. Ава.
— Классная, — я сглатываю и отвожу взгляд. — Но она не хочет снова выходить замуж и не хочет больше детей.
— Ага. Значит, вы быстро нащупали главное противоречие.
Я развожу руки и подношу кофе ко рту. Если я выпью ещё кофеина, у меня, возможно, случится инфаркт, но говорить об этом вслух брату — ещё больший стресс. А запах кофе помогает мне хоть чуть-чуть собраться.
— Мы ведь только познакомились. Это же безумие, да? — я понижаю голос, на всякий случай — вдруг детские ушки поблизости. — Но с ней было так естественно говорить обо всём. Она потрясающаяа. И мне кажется, она правда поняла меня. Я не хочу её спугнуть. Но и обманывать тоже не хочу.
— Потому что ты влюбился.
— Да перестань ты с этим!
— Почему?
— Потому что, — я глубоко, с лёгким раздражением, втягиваю воздух через нос. — Слишком, блядь, рано, Уай.
— Не уверен, — он почесывает подбородок снизу. — Ты ведь уже отлично понял, чего не хочешь. Так что логично, что когда наконец-то нашёл то, чего хочешь, ты ныряешь в это с головой.
Опираясь на перила, я засовываю руку в карман джинсов и смотрю на двор.
— Помнишь, как той зимой сильно похолодало, и папа залил двор водой, чтобы сделать каток?
Уайатт улыбается и указывает на место в нескольких метрах от нас.
— Там до сих пор трава не растёт. Мама ненавидела, когда мы играли в хоккей.
— Потому что мы использовали это как повод набить друг другу морды. Тогда мы думали, что Кэш сломал себе нос.
— Это был я, — Уайатт показывает пальцем на свой нос. — До сих пор нормально не дышу левой ноздрёй.
Я смеюсь.
— Получил по заслугам.
— Там было столько крови.
— Крови было море. Папу тогда чуть не вывернуло, помнишь?
— Помню, как мама едва сдерживала смех, глядя, какой он тряпка. — Уайатт лениво шевелит носком ботинка по доскам пола, потом скрещивает лодыжки. — Почему Ава не хочет выходить замуж?
— Коротко? Потому что гендерные роли — это дерьмо. Ну и бывший у неё козёл.
— Я так и понял. Салли мне кое-что рассказала.
— Да? — я бросаю на него взгляд. — И что она тебе сказала?
Он пожимает плечами.
— Сложный он человек, насколько я понял. Жадный ублюдок. Помогать ей не хочет, делает ровно столько, сколько обязан.
Крышка моего кофейного стакана срывается, я едва успеваю её поймать. Даже не заметил, как сжал его до хруста.
— Я понимаю, почему она не горит желанием снова связывать себя узами брака, — говорю я.
Уайатт наклоняется ко мне.
— Но ты ведь не хочешь её «связать». Ты хочешь дать ей то, чего она заслуживает, правильно?
— Конечно хочу. Я бы руки себе отрубил, прежде чем сознательно причинить ей боль. Но она знает, чего хочет. И это точно не такой парень, как я.
— Вот тут ты не прав. Я думаю, ты как раз тот, кто ей нужен. Продолжай это доказывать — и, глядишь, она передумает.
— Она не должна передумывать. И я не хочу, чтобы ей пришлось. Так же, как и сам не хочу отказываться от своих желаний.
Уайатт на минуту замолкает.
— Слушай, кольцо — это всего лишь кольцо. Само по себе оно ничего не значит.
— Легко тебе говорить, — я киваю на его левую руку. — Ты хочешь его и скоро получишь.
Салли и Уайатт назначили свадьбу на май. Они поженятся в огромной палатке на участке её родителей. Будет выступать группа её мамы — Frisky Whiskey. И ещё они всерьёз планируют буквально ускакать в закат верхом на своих лошадях.
— Всё, что я хочу сказать: тебе надо разобраться, Сойер. Что именно тебя так привлекает в браке? Что в нём для тебя важно? Помимо того, что можно будет наконец-то обойтись без презервативов.
Я невольно усмехаюсь.
— Можешь не быть таким мерзким?
— Нет, прости. Не могу. Но серьёзно — может, всё дело в партнёрстве? В доверии? В том, чтобы иметь настоящего союзника, который поможет тебе нести все тяготы жизни? Для этого не нужен брачный сертификат.
— Для этого нужно, чтобы человек был готов к настоящему обязательству. А именно этого Ава и не хочет. Признай, Уай, женщины часто в браке оказываются в проигрыше. Папа работал тяжело на ранчо, но мама пахала дома ещё больше. Подумай сам. Её работа никогда не заканчивалась. Ни днём, ни ночью. Круглосуточно, круглый год. Десятилетиями.
Уайатт кивает.
— Слышу тебя. И ты ведь понимаешь, насколько это было несправедливо, верно? Ты это видишь. А её бывший — нет. Вот, может, чего она и боится — не самого брака, а того, что наткнётся на очередного слепца. А ты, — он указывает на меня, — не такой. Ты не можешь быть таким. Ты ведь один воспитываешь дочь. Ты и папа, и мама, и муж, и жена в одном лице. Ты всё это делаешь и знаешь, насколько это изматывает. И видишь, насколько несправедливо взваливать всё на одного человека. Потому что это реально несправедливо, Сойер.