Грудь и глаза у меня горят от обиды. Я ненавижу, что всё ещё плачу, когда расстраиваюсь. Любое сильное чувство — грусть, злость, усталость — выбивает из меня слёзы. Я, наверное, в этом похожа на Джуни.
И это тоже одна из вещей, которые Дэн ненавидел во мне. Он говорил, что я слишком эмоциональная. Слишком… много.
Я закрываю глаза. Голос предательски дрожит, когда я говорю:
— Дэн, тебе лучше уйти.
— Ты ведёшь себя нелепо. Я просто хочу поговорить.
— Нет, ты хочешь меня разозлить. А я на это не подписывалась.
— Ты говоришь, он хороший парень? Докажи. Дай мне посмотреть твой телефон.
Я распахиваю глаза.
— Прости, что?
— Покажи, что он тебе пишет, — протягивает руку Дэн. — Переписку. Хочешь, чтобы я тебе поверил — покажи доказательства.
Я смеюсь.
— Ни за что.
— Покажи, Ава, — настаивает он. — Иначе я подниму скандал. До звонка моему адвокату — один шаг.
Я отступаю на шаг, почти не в силах дышать из-за сдавившего горло кома.
— Я не позволю тебе запугивать меня. Уходи, Дэн. И, кстати, оставь Джуни здесь, если собираешься так себя вести.
— Я не позволю тебе водить посторонних мужчин к моей дочери. Покажи мне телефон, Ава.
Я только смотрю на него. Всё кристально ясно: этот человек больше не любит ту, кем я стала, и ему не нравятся мои решения.
Разговаривать с ним — всё равно что биться головой о стену. Так не похоже на то, как легко быть рядом с Сойером. Как легко с ним говорить. Он бы никогда не сомневался во мне вот так. Никогда бы не вторгся в мою личную жизнь, потому что доверяет мне.
Сойер действительно доверяет мне. И именно поэтому я могу доверять себе.
— Я тоже не хотела разводиться, Дэн, — тихо говорю я. — Но мы развелись. И это значит, что ты не имеешь никакого права смотреть мой телефон. Джуни ждёт чудесные выходные…
— Я тоже буду спокоен только тогда, когда буду знать, что моя дочь в безопасности.
— Ага, конечно. Потому что я, по-твоему, специально подвергну опасности трёхлетнего ребёнка, переписываясь с парнем, — закатываю глаза и разворачиваюсь. — Бред, Дэн.
— Не смей уходить от меня!
— Дэн, — говорю я как можно спокойнее, — пожалуйста, уходи.
— Телефон, Ава.
Я сверлю его взглядом.
— Дэн…
— Просто дай мне телефон.
— Сколько раз тебе нужно повторить «нет»? — я поворачиваюсь обратно к нему лицом. — Уходи. Немедленно.
— Мамочка? Мамочка в порядке?
У меня сжимается сердце, когда я понимаю, что Джуни нас слышит.
— Всё хорошо, солнышко! — кричу я в ответ. Затем смотрю в глаза Дэну и шепчу: — Давай сделаем вид, что ты не просил влезть в мою личную жизнь, если ты уйдёшь. Прямо сейчас, Дэн.
Он смотрит на меня чуть дольше, чем следовало бы.
— Этот разговор не закончен. Знаешь, что я думаю? Какая ты мать, если приводишь в дом неизвестно кого? Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты шлю…
— Не смей, — гнев сжимает мне горло. Одновременно с этим меня накрывает почти нестерпимое желание заплакать. — Даже не вздумай произнести это слово. Ни в мой адрес, ни в чей-либо другой.
В воздухе повисает тяжёлая, напряжённая тишина. Он не сводит с меня взгляд.
— Ладно, — бросает он наконец. — Но если я хоть что-то услышу про этого мужика и нашу дочь — у нас будут большие проблемы.
Я так зла, так обижена и так унижена, что меня трясёт. Но я всё-таки нахожу в себе силы процедить:
— Проблема здесь ты, Дэн. И всегда был ты. Это ты причинил мне боль, когда перестал мне доверять. Это ты заставил меня похоронить себя настоящую. И это ты подвёл нашу дочь, когда не был рядом тогда, когда она в тебе нуждалась.
Из уголка глаза выкатывается слеза. Я быстро её смахиваю.
— Уходи. Сейчас же.
— Да плевать, — фыркает Дэн, вскидывая руки. — Ты сумасшедшая.
Я смеюсь. Вернее, это даже не смех, а сухой, горький смешок, обжигающий горло.
— Что? — спросил Дэн.
Я качаю головой.
— Просто смешно. Мужчины так любят называть женщин «сумасшедшими», но на самом деле это вы, мужики, сумасшедшие, если думаете, что мы будем терпеть ваш бред.
— Пошла ты, — бросает он зло.
— Уходи, — киваю на дверь. — И если я хоть краем уха услышу, что ты вбиваешь нашей дочери в голову гадости — ты точно узнаешь, что такое настоящие проблемы.
Я прохожу мимо него, тщательно следя, чтобы наши плечи даже не задели друг друга.
Стараясь, чтобы голос звучал бодро, я говорю Джуни, что пора собираться. Я совсем не скучаю по этой эмоциональной акробатике — по фальшивым улыбкам ради сохранения мира в доме. Я совсем не скучаю по жизни с Дэном и его перепадам настроения.
По крайней мере, он ласков с дочерью, когда они выходят за дверь, увлекая её рассказами о том, как весело они проведут день.
На секунду я задумываюсь: а стоит ли вообще отпускать её с ним? Я не боюсь за её безопасность. Но ясно одно: Дэн сейчас зол. И я надеюсь, что он не сорвётся на Джуни. Надеюсь, что он не будет засорять её голову своими обидами.
Но он всё-таки её отец. И это его выходные.
Я только могу представить, какой бы он устроил скандал, если бы я отказалась отдать ему Джуни. Не потому, что он ужасно соскучился бы по ней, а потому, что его гордость бы пострадала.
Я стою у окна и смотрю, как его машина выезжает на дорогу, ведущую к шоссе.
А потом я сворачиваюсь калачиком на диване и позволяю себе тот самый сдерживаемый всю дорогу рыдающий всхлип.
И после этого я набираю номер сестры. Выбираю старшую — Дотти. Она вроде бы самая мудрая среди нас.
Мне сейчас очень нужна мудрость.
Глава 28
Ава
Спасательный круг
— Ой, милая, что случилось? — спрашивает Дотти, ответив на первый же звонок.
Я усмехаюсь.
— Как ты поняла, что что-то не так?
— Ты ведь должна сейчас собираться на свидание со своим ковбоем. Рассказывай, что произошло.
Я держала сестёр в курсе событий между мной и Сойером. Слишком уж сочная история, чтобы держать её при себе. Мы с сёстрами переписываемся каждый день и несколько раз в неделю созваниваемся, так что было бы странно ничего им не рассказать.
Би вообще приписывает себе всю заслугу за мои зарождающиеся отношения с Сойером, ведь это она, по её словам, буквально «затолкала нас друг другу в объятия».
Дотти обожает слушать о милых поступках Сойера по отношению к Джуни и ко мне.
После всего, что они видели, после всего ада, что я пережила с Дэном, я знаю: они рады видеть меня снова живой. Снова счастливой. Счастливой настолько, чтобы попробовать снова построить отношения.
Только вот хватит ли у меня смелости?
— С чего бы начать? — я глубоко вздыхаю. — Мы с Дэном только что ужасно поругались, когда он пришёл забирать Джуни.
— Ненавижу его, — говорит Дотти.
— Он просто худший, — безрадостно усмехаюсь я. — Если коротко, он снова сделал то, что всегда делает: заставил меня чувствовать себя ничтожеством. Намекнул, что я подвергаю Джуни опасности, познакомив её с Сойером.
Пауза.
— Ты шутишь?
— Хотела бы. Дэн даже попросил показать ему мою переписку, потому что, по его мнению, я — какая-то неуравновешенная, плохая мать, которая бросает ребёнка ради секса с кем попало.
— Он боится тебя. Поэтому всегда пытался принизить тебя. Сделать тебя менее уверенной. Ты ведь знаешь это, да? Что он всегда боялся, что ты поймёшь, насколько ты лучше его, и поэтому пытался держать тебя в страхе и сомнениях?