— Потому что он подведёт, Дотти.
— Конечно подведёт! Все иногда разочаровывают. Но разница в том, что Сойер никогда не попросит тебя перестать быть собой.
Сердце сжимается. Это правда.
Глубоко внутри я знаю: Сойер примет меня свободной такой, какая я есть. Той, какой Дэн никогда не мог и не хотел меня принять.
Сойер будет рядом, не требуя, чтобы я сначала изменилась. Без условий. Без требований быть «меньше», «тише», «удобнее».
Угадывая мои мысли, Дотти мягко продолжает:
— Ты сразу готовишься к худшему, Ава. Ты думаешь, что он тебя разочарует, что всё развалится, потому что он увидит в тебе какие-то недостатки. А может, стоит попробовать рассказать себе другую историю? Ты любишь Сойера таким, какой он есть. И он любит тебя такой, какая ты есть. И вот оно — ваше «долго и счастливо». Без белых заборчиков, совместных счетов и прочего. Всё дело в вас. И ты прекрасно знаешь, насколько вы важны друг для друга. Я знаю, что всё началось с очень горячего секса…
— Секс просто невероятный, Дотти.
— Значит, всё правда — в Техасе всё действительно больше?
— Без комментариев.
— Везучая стерва. Ладно, не об этом. Вы ведь начали с интрижки на одну ночь. А потом… потом вы стали друзьями. Секс-бадди — только потом. Всё перевернулось, но в лучшем смысле.
— Сойер — настоящий друг.
— Дэн никогда им не был, — говорит Дотти, продолжая что-то жевать. — На этом у меня всё. Пришло время быть смелой, А. Вытирай слёзы, надевай свои танцевальные сапоги и иди расскажи своему ковбою о своих чувствах.
— Даже если я вся заплаканная и красная, как помидор?
— Особенно если ты вся заплаканная. Что-то мне подсказывает, что Сойер заставит тебя почувствовать себя гораздо лучше.
Глава 29
Сойер
Самосуд
Ава опаздывает.
Она никогда не опаздывает.
Быстро глянув на телефон, я вижу, что она так и не ответила ни на одно моё сообщение. Это меня тревожит. Всё ли в порядке? Что-то случилось, когда Джун забирали? Я знаю, её бывший должен был забрать её пораньше. Мы с Авой договорились встретиться здесь, в Рэттлере, после того, как Каролина пришла к моему дому к шести, чтобы посидеть с Эллой.
— Чувак, — Уайатт смотрит на меня, отпивая из бутылки пива. — Прошло всего полчаса. С ней всё нормально. Девчонки всегда опаздывают.
Молли улыбается, кладя руку на свой круглый живот.
— Могу это подтвердить.
— О, милая, у тебя как раз хорошее опоздание, — Кэш целует её в губы, глядя на неё, как влюблённый идиот. — Ты такая красивая.
Она ласково чешет его бороду под подбородком.
— Ты такой секси. Ты знаешь, как я люблю тебя в этой шляпе, — она дотягивается до полей его ковбойской шляпы.
— Хочешь потом её примерить? — ухмыляется он.
Глаза Молли загораются.
— Даже спрашивать не надо.
— Пожалуйста, не закрывайте опять весь женский туалет, чтобы там переспать, — вздыхает Талула, барменша. — У нас сегодня аншлаг.
— Это было всего один раз, — оправдывается Молли.
Кэш кивает.
— Зато как надо.
Я ставлю локти на барную стойку и склоняю голову.
Я обожаю Кэша и Молли. Они прекрасно подходят друг другу, и я искренне за них рад. Но они всё ещё в той слащавой фазе, от которой всех вокруг слегка подташнивает.
А может, это просто я завидую, потому что хочу, чтобы моя девушка уже пришла. Потому что я скучаю по ней, хотя видел её вчера. И позавчера. И за день до того.
Честно говоря, с нашей первой встречи на прошлых выходных мы ни разу не провели дня друг без друга. Если раньше я был без ума от Авы, то теперь — просто зависим. Каждый раз поднимаю голову, как только дверь Рэттлера открывается, надеясь, что это она.
Молли и Кэш уходят на танцпол. На сцене играет Салли вместе с Frisky Whiskey — группой, в которой она поёт с матерью, выступающей здесь каждую пятницу. Сегодня они снова здесь — по особому заказу.
То есть по моей просьбе. Я подкупил Пэтси и Салли несколькими банками моего домашнего томатного супа, чтобы они сыграли два вечера подряд. Хотел, чтобы Ава их послушала. Она обожает живую музыку, а Frisky Whiskey делает отличные каверы на кантри-хиты.
Проверяю телефон. Уже без пятнадцати семь.
Дюк толкает меня локтем.
— Всё в порядке?
— Не могу отделаться от ощущения, что что-то случилось.
Он хмурится.
— Хочешь, съездим проверить? Можем взять мою тачку.
— Может быть, — сердце замирает, когда открывается дверь... и тут же падает обратно, потому что это просто Гуди Гершвин, жена Талулы. — Это на неё не похоже.
— Вы, видно, правда хорошо друг друга знаете, да? — Дюк разглядывает меня, попивая пиво.
— Слушай, я понимаю. Мы с Авой недавно вместе. Очень недавно. Но за это время мы так многое успели пройти вместе. Я никогда...
— Так не соединялся с кем-то?
Я прищуриваюсь.
— Говоришь так, будто сам через это проходил.
Он просто усмехается, пожимает плечами и делает глоток.
— Просто говорю, круто видеть, как ты наконец-то получил то, чего хотел. Ты ведь всегда знал, чего хочешь, Сойер.
— И чего же я хочу? — спрашиваю я.
Дюк бросает на меня взгляд.
— Не придуривайся.
— Нет, серьёзно. Потому что именно тут я застреваю с Авой. Всю жизнь я мечтал жениться, создать семью. Делать всё правильно, по порядку. Чего, как видно, у меня пока не получилось, но надо же с чего-то начинать. А Ава... Она не хочет замуж.
— Какая разница, в каком порядке всё идёт, если в итоге ты получаешь то, о чём мечтал? — Дюк ставит бутылку на стойку. — Если подумать, Сойер... если копнуть глубже, зачем тебе вообще женитьба и семья? Я думаю, ты всегда искал чувство дома. Чувство безопасности.
Я моргаю.
— Это... чертовски проницательно для тебя.
— Заткнись, — бурчит он.
— Я серьёзно.
Он разворачивается, опираясь бедром о барную стойку.
— Ты всю жизнь носишься, защищая всех вокруг, заботясь о них. А ты никогда не думал, что тебе тоже нужна защита? Что тебе тоже нужно, чтобы о тебе кто-то заботился?
Я отворачиваюсь, вытирая глаза рукавом. Одновременно смеюсь, потому что он прав.
Мой младший брат, блядь, прав.
— Эй, — Дюк стучит пальцами мне в грудь. — От боли и утрат никто не застрахован. Мы эту истину усвоили слишком рано.
— Слишком рано.
— Вот именно, — его глаза тоже блестят от слёз. — Но, чёрт возьми, ты старался изо всех сил уберечь нас от новых ран. Хотя мы тебя об этом никогда не просили.
Я делаю глоток пива.
— Ну, кто-то же должен вас, животных, оберегать.
— Мы взрослые люди, Сойер. С нами всё хорошо. Можешь прекращать свою спасательную операцию. — Его пальцы ещё раз вжимаются в мой грудь. — Может, если ты перестанешь страдать, ставя всех выше себя, ты наконец увидишь, что Ава не причинит тебе боль. И что тебе не нужен листок бумаги, чтобы знать это.
— Да? — шмыгаю носом. — И что же я тогда знаю?
Он улыбается, и выражение его лица смягчается.
— Ты уже получил свой счастливый конец. Безопасность, уважение, обязательства — всё это происходит прямо сейчас, Сойер. Открой, черт возьми, глаза.
Клянусь, в эту же секунду дверь открывается, и в бар входит высокая блондинка в джинсах и ковбойской шляпе.
— Видишь? — тихо говорит он. — Она пришла. У вас всё будет хорошо, обещаю.