Она была сосредоточенной. Ловкой. Упрямой. И та её широкая, сияющая улыбка после каждого заезда, которая озарялась в её глазах, будто она светилась изнутри...
Да, я стою так уже, кажется, целую вечность.
Ава ухмыляется, приподнимая бёдра, чтобы стянуть джинсы и трусики.
— Я знала, что тебе нравится эта шляпа.
Эти ноги. Господи.
Обхватив свой член рукой, я встаю рядом с кроватью.
— Открой рот и почувствуй, насколько сильно она мне нравится.
Ава прикусывает губу, а затем, слегка откинув шляпу назад костяшкой пальца, наклоняется и касается губами моего кончика. Одновременно её пальцы скользят к моему левому соску.
Я дёргаюсь, перед глазами вспыхивают звёзды от горячего, нежного прикосновения её губ. Я продолжаю медленно двигать рукой, наблюдая, как она слизывает каплю предэякулята.
— Посмотри на себя, какая ты жадная девочка.
— Я жадная, — её глаза поднимаются, встречаясь с моими. — Я хочу тебя всего, ковбой.
Я наклоняюсь и целую её жадно, крепко. Я чувствую свой вкус на её губах — солоноватый, смешанный с чистым, родным привкусом её рта.
— Ты уже вся моя, красавица.
Её пальцы скользят к татуировке на моей груди.
— День рождения Эллы, да? — шепчет Ава.
— Угадала. Лучший день в моей жизни.
Она улыбается.
— И правда лучший?
— Я стал делать татуировки только после того, как стал отцом. Странно?
— Это горячо.
— Насколько горячо? Расставь ноги и покажи, насколько я тебя завёл.
Хихикая, она откидывается на спину, раздвигает колени, показывая мне ту самую розовую сладость между бёдрами. Она касается себя, её пальцы скользят по влажной коже, и она стонет моё имя.
Я усмехаюсь. Никогда не надоест слышать, как девушка шепчет твоё имя, осознавая, как сильно ты её заводишь.
Поглаживая себя, чувствуя, как мои яйца сжимаются от напряжения почти до боли, я залезаю на кровать рядом с ней. Ава берёт моё лицо в ладони и тянет вниз для глубокого, влажного поцелуя.
Внезапно что-то оказывается у меня на голове. Открыв глаза, я вижу: её шляпа теперь на мне.
— Подожди-ка, подожди, — смеюсь я, придерживая шляпу рукой. — Разве поговорка не «наденешь шляпу — оседлаешь ковбоя»?
Её глаза вспыхивают.
— Ты явно мало общался с настоящими ковбоями. Всё работает в обе стороны: ты надеваешь мою шляпу — ты оседлаешь ковбойшу.
— Вопрос.
— Валяй.
— А если я попрошу, ковбойша может оседлать меня?
Она облизывает губы, падает на спину, её золотистые волосы раскидываются по подушке, как нимб.
— Давай посмотрим, сколько у тебя сил осталось.
— Ты, наверное, плохо смотрела сегодня, — усмехаюсь я, устраиваясь между её ногами. — Катался я, может, и не так эффектно, как ты, но старался на совесть. Я не из тех, кто сдаётся.
— Ты не из таких.
У меня сжимается сердце, когда она нежно проводит пальцами по волосам на моей груди.
— Люби меня, Сойер. Пожалуйста.
— О, родная, как будто мне нужно напоминать, — шепчу я, поднимая её колено к своему боку и, приподняв бёдра, навожусь на неё. — Впусти. Я мечтал об этом весь день. Всю ночь.
Ава обхватывает рукой мой пульсирующий член и направляет его к своему центру. Я встречаюсь с её влажным теплом и сдерживаю глухой стон. Это ощущение — её открытость, её доверие ко мне — словно взрывает мою кровь.
Я захватываю её рот яростным поцелуем, она отвечает мне с той же страстью, её язык скользит по моему, словно она не может насытиться.
Опираясь на одно предплечье, я свободной рукой задираю её майку и лифчик, большим пальцем поглаживая её сосок, пока вхожу в неё одним глубоким, медленным движением. Давление и удовольствие — нереальные.
Ава стонет, её ноги обвивают меня, пятки вонзаются мне в бёдра, подгоняя глубже. Одна её рука на моём лице, другая сжимает мои волосы на затылке.
В животе у меня появляется дикое чувство уверенности — такое сильное, что оно будто разрывает меня изнутри. Сейчас, в её теле, в тепле её постели, я абсолютно точно знаю: эта женщина никогда, никогда меня не отпустит.
— Посмотри на меня, — рычу я ей в рот, обхватывая ладонью её шею. — Открой глаза, красавица.
Её ресницы дрожат, и глаза раскрываются, цепляясь за мой взгляд в тот момент, когда я начинаю двигаться. Я отступаю назад, используя мышцы живота, чтобы сохранять размеренный, глубокий темп, с каждым толчком заполняя её полностью. На пике движения я плавно кручу бёдрами, задевая её клитор. Рукой, лежащей на её горле, я удерживаю её голову на месте, хватка крепкая, но осторожная.
— Родной, — её глаза затуманены. — А какой это урок?
— Тот, на котором ты поймёшь: никто другой не будет трахать тебя так, как я.
Я отступаю назад, вбиваюсь в неё снова. Её грудь вздрагивает в такт моим движениям. Я убираю руку с её шеи, скользя вниз, чтобы нежно ущипнуть за сосок, а затем большим пальцем надавить на клитор.
— Тот, на котором ты поймёшь: тебе захочется заниматься любовью только со мной. Потому что я скачу так же крепко и хорошо, как ты сама.
Ава раскрывает рот, её внутренняя плоть сжимается вокруг меня так туго, что мне почти больно.
— Да... Да, родной, ты умеешь, — стонет она.
— Только я, — шепчу я.
Я усиливаю давление на её клитор, кружа большим пальцем быстрее. Её ноги начинают дрожать. Я раскачиваюсь в ней медленно, глубоко, доводя её до состояния полусна, когда веки становятся тяжёлыми.
— Только ты... Дай мне это, красавица. Кончи для меня. Ты уже на грани. Отпусти. Я поймаю тебя, да?
Её кончики пальцев ласково касаются моей скулы, её глаза пронзают меня насквозь.
— Только если ты тоже позволишь мне поймать тебя, — шепчет она.
Слишком поздно. Я уже давно и безвозвратно упал.
Мы оба потные, наши тела скользят друг о друга, кожа влажная от напряжения.
— Давай, Ава, — срывается с моих губ. Я вбиваюсь в неё ещё глубже, надавливая на её клитор.
Она цепляется за меня и кончает — сильно, резко. Её спина выгибается, ноги напрягаются, а мышцы внутри сжимаются так жадно, что я тоже теряю контроль. Я кончаю в неё горячими толчками, выкрикивая её имя.
И только когда буря проходит, я понимаю, что лежу на ней всем своим весом, прижимая её к матрасу. Шляпа съехала назад и каким-то чудом всё ещё держится на моей голове.
— Чёрт, Ава, я тебя раздавил. Прости, — тяжело дыша, я опираюсь на локти, стараясь поднять вес.
Но Ава тут же тянет меня обратно, обвивая шею рукой.
— Даже не думай уходить. Мне нравится чувствовать тебя вот так.
— Как будто дышать нечем? — смеюсь я.
Она снимает шляпу с моей головы и отбрасывает её в сторону, целуя меня вдоль шеи вверх.
— Как будто ничего больше не существует. Только ты, я и эта кровать.
У меня перехватывает грудь, сердце трепещет в груди.
Позволь мне быть с тобой, шепчу я без слов, целуя её губы.
И она отвечает мне на поцелуй: Я твоя, ковбой.

Ава шевелится рядом со мной. За закрытыми веками всё пылает красным.
Воскресное утро. Позднее, если судить по яркому свету, проникающему в комнату.
Я приоткрываю один глаз. Ава потягивается, закидывая руки за голову, и простыня соскальзывает, обнажая её грудь. Глаза у неё всё ещё закрыты.