Ицхак хмуро посмотрел на него, потом на Мирьям. Та отреагировала на комплимент детектива мимолетной улыбкой.
— Она просто поинтересовалась, не встречала ли я ее бывшего мужа, — Мирьям сделала легкое ударение на слове «бывшего». — Обычный, ни к чему не обязывающий вопрос.
— Не обязывающий к ответу? — уточнил Розовски.
— Именно.
Натаниэль сделал небольшую паузу. Ему очень хотелось курить, но поскольку хозяева не поставили на столик пепельницу, можно было сделать вывод, что в доме не курят.
Словно прочитав его мысли, Мирьям поднялась и принесла из другой комнаты изящную керамическую пепельницу. Ицхак неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал. Розовски поблагодарил хозяйку и положил рядом с пепельницей сигареты и зажигалку. Закурив, он еще какое-то время молчал.
— Значит, на этот вопрос вы не ответили, — сказал он. — Но что-нибудь о его жизни здесь вы знали?
— Нет, откуда?
— Понятно… Скажите, а чем был вызван развод?
— Это был странный брак.
— В чем же?
— Короткий бурный роман, столь же стремительный брак. Потом — медленное остывание и естественный финал.
— У них были какие-нибудь взаимные претензии?
— Нет.
Адвокат посмотрел на часы и сказал:
— Нам пора, Натаниэль.
— Да, верно, — Розовски поднялся. — Мирьям, а фотографию, найденную в квартире Мееровича, вы видели?
— Да, мне ее показали в полиции, — ответила Мирьям.
— Судя по фотографии, вы не очень похожи, — Натаниэль улыбнулся.
— Мы же не родные сестры, а двоюродные, — заметила Мирьям. — Наши отцы были родными братьями. Но мы обе пошли в матерей.
— У вас были красивые матери, — сообщил Натаниэль. — По-разному, но, видимо, очень красивые.
— Второй комплимент за короткое время, — засмеялся Грузен-берг. — Будьте осторожны, Мирьям, комплименты от сыщика — в этом есть что-то опасное.
— Ничего опасного, — Розовски тоже засмеялся. — Разве что для самого сыщика.
— Как раз если судить по фотографии, они очень похожи, — сказал вдруг Ицхак.
Натаниэль повернулся к нему.
— Вы вместе были в полиции? — спросил он.
— При чем тут полиция? Просто я видел эту фотографию.
— Где?
— У нас тоже есть такая, правда, Мирьям? — но, увидев потемневшее лицо жены, Ицхак осекся.
Натаниэль внимательно посмотрел на супругов.
— Вы не могли бы показать эту фотографию? — спросил он.
— Да, конечно, — неохотно сказала она. — Не уверена, что точно такая же. Но, во всяком случае, сделанная тогда же. — Она вышла и вскоре вернулась, держа в руках фотоальбом. — Вот здесь, — она перелистала толстые картонные листы. — Где-то здесь.
На развороте, который она протянула детективу, лежали три фотографии, снятые действительно в тот же день, что и увиденная Натаниэлем в квартире Головлевой. Правда, кроме самой Ларисы фотографии изображали, по всей видимости, ее гостей.
— Ее московские друзья, — пояснила Мирьям. — Фотографировались в начале этого года.
— Новый год? — спросил Натаниэль.
— Нет, день рождения. У Ларисы день рождения восьмого января. Вы же знаете, елку в России принято убирать после тринадцатого.
— Старый Новый год, понятно…
— Что значит «старый новый год»? — недоуменно спросил Грузенберг.
— Новый год по старому стилю, — объяснил Натаниэль, возвращая альбом. — До семнадцатого года в России был другой календарь.
— То есть в России отмечают новый год дважды? — недоверчиво спросил адвокат.
— Евреи — трижды, — ответил Натаниэль. — Еще и Рош-а-шана… Но это не совсем те фотографии, — он снова обратился к Мирьям. — Я так понял, что там была еще одна, четвертая. Верно?
— Кажется, да, — ответила Мирьям.
— Потеряли?
— Нет, — она нахмурилась. — Не помню. Может быть, ее забрала Лариса.
Ицхак молчал. Натаниэль повертел в руках пачку сигарет, с сожалением спрятал ее в карман.
— Пора, Натаниэль, — снова напомнил Грузенберг. — Мне нужно быть в полиции через сорок минут.
— Да, сейчас… Скажите, квартиру в Яффе сняли вы? — спросил он. — Или Лариса сама?
— Я, конечно.
— До ее приезда или после?
— До приезда, по ее просьбе.
— То есть она с самого начала собиралась остаться в Израиле?
— Да, конечно.
— Почему же она сразу не приехала как репатриантка?
— Побаивалась, — Мирьям покачала головой. — Она вообще меняет свои решения по нескольку раз на день. Человек настроения.
«О ее сестре этого не скажешь, — подумал Розовски. — Вот уж, поистине, человек, который всегда знает, чего хочет». Вслух сказал: