— А почему вы нашли квартиру так далеко? Это ведь неудобно — добираться до центра.
— А вы знаете цены на квартиры в центре? — воинственно спросил Ицхак. — Я вот раньше не знал, а сейчас, когда мы искали жилье для Ларисы, узнал. Безумные цены. Просто невероятные.
— Да, действительно. Откуда у туристки большие деньги?
— При чем тут туристка? — возразил Ицхак. — Квартиру оплачиваем мы. Потом, когда Лариса получит статус репатрианта и все, что ей причитается, она начнет платить сама.
— Да-да, конечно… — пробормотал Розовски. — Вы были у Ларисы в тот день? — снова обратился он к Мирьям.
— Была.
— Вам ничего не показалось необычным?
Мирьям немного подумала.
— По-моему, она была в хорошем настроении, — сказала она. — Это меня обрадовало. Когда она только приехала, то выглядела несколько подавленной.
— Что-нибудь говорила вам о своих планах на вечер?
— Нет.
— Вы с ней не ссорились?
— Ссорились? — Мирьям удивленно улыбнулась. — Нам не из-за чего ссориться.
— Что ж, — сказал Натаниэль. — У меня пока все. Может быть, вопросы есть у вас?
Чета Шейгеров словно по команде пожала плечами. Уже стоя у двери, Натаниэль спросил:
— А вы знакомы с Далией Меерович? Второй женой Шломо?
— Нет, я уже сказала, что ни разу не виделась с ним, — ответила Мирьям. Сквозь холодную любезность Натаниэль расслышал нотки раздражения.
— Странная семейка, — сказал Натаниэль, когда они с адвокатом уже подъезжали к Управлению полиции.
— Вы так считаете? По-моему, обычная семья.
— Я не о супругах, — прояснил Розовски. — Я о сестрах. То есть о кузинах.
— И что же в них странного?
— Цвика, помяните мое слово: есть тут какой-то «скелет в шкафу». Что-то в их прошлом. В их общем прошлом. О чем они не хотят вспоминать. Во всяком случае, Мирьям. О Ларисе я пока что ничего не могу сказать. Предполагаю, что и она тоже. Но могу ошибаться… — Натаниэль помолчал немного. — Мирьям… Сильная личность, вы не находите? По-моему, муж у нее под каблуком. И это положение ему нравится.
Грузенберг промолчал.
— А вот подозреваемая. — Розовски покачал головой. — Из слов госпожи Шейгер вырисовывается образ несколько импульсивной дамы, кидающейся из крайности в крайность, вы не находите? Скажем так: не очень привлекательная дама… — Он подумал и пояснил: — Я не имею в виду внешность.
— Мне судить трудно, — сказал адвокат. — Для меня она — человек, попавший в беду и нуждающийся в помощи. В подобных случаях особенности характера отходят на второй план.
— Очень благородно звучит, — сказал Натаниэль. — Ну а в чем ваши клиенты видят мою роль?
— Я объяснил, что единственная возможность доказать невиновность их родственницы — найти свидетеля, — ответил Грузенберг. — Свидетельницу. Ту, которая позвонила в полицию.
— И они согласились с этим?
— Да, почему бы и нет?
— Хотя бы потому, что свидетельница явно указала на Головлеву как на убийцу, — сказал Натаниэль. — Довольно странное желание для родственников обвиняемой — найти, возможно, единственного человека, показания которого могут упечь ее пожизненно. Если я не ошибаюсь, ее слова были: «Преступник еще в квартире», верно?
— Да, но ведь она не назвала имя преступника, — возразил адвокат.
Натаниэль в сомнении покачал головой.
— Шаткая надежда, — сказал он. — Очень шаткая, Цвика.
— А что, есть другие предложения?
— Пока нет…
— Есть скелет в шкафу или нет, но я уверен, что она невиновна в предумышленном убийстве, — заявил Грузенберг после паузы.
— Ага! — Розовски засмеялся. — Кое-какие сомнения в вас я все-таки посеял. Уже не вообще невиновна, а в предумышленном убийстве. Хорошо, какое еще убийство могло иметь место в той злополучной квартире?
— Возможно, убитый позволил себе вольность, — предположил адвокат не совсем уверенно. — Чрезмерное внимание, которое было истолковано ею как попытка изнасилования. А не сообщила она об этом на следствии по причинам психологического характера. Вам не приходило в голову подобное объяснение?
— Вряд ли, — лениво сказал Розовски.
— Почему?
— В вашем случае она бы воспользовалась первым попавшимся под руку предметом. Например, столовым ножом, лежавшим на сервировочном столике. Кстати, убить таким очень трудно. Нанести рану, даже опасную, — да, возможно. Но убить… — Натаниэль покачал головой. — Вряд ли, — снова сказал он.
— Нож, скорее всего, принадлежал хозяину квартиры.