— Вот как? Да, видимо, неплохо иметь еще одну квартиру, — пробормотал Натаниэль. — Почему бы и нет, если человек может себе позволить… Иной раз хочется от всего отдохнуть, никого не видеть. Что ж, вполне понятное желание. Значит, она снимала эту квартиру около года, говорите?
— Да. Но, мне кажется, вовсе не для отдыха, — Шошана поджала губы. — Впрочем, можно назвать это отдыхом, но особого рода. Конечно, не мне осуждать чужое поведение, тем более — поведение молодой женщины, но она… Надеюсь, вы меня понимаете?
Розовски глупо захлопал глазами.
— Не для отдыха? Для чего же?
— Вы женаты? — спросила Шошана вместо ответа.
— Женат, — соврал Натаниэль. Шошана кивнула.
— Холостяк бы скорее понял, — сказала она.
— Да, наверное, — согласился Розовски. — Кажется, я понял. Вы хотите сказать, что она встречалась в этой квартире с любовником?
— Она не рассказывала мне, — заявила Шошана. — Но глаза-то у меня есть, слава Богу. Она приезжала сюда два-три раза в неделю, иногда вечером (но не очень поздно), иногда — в первой половине дня. Вместе с мужчиной.
— С одним и тем же мужчиной? — уточнил Розовски.
— Конечно, с одним и тем же. Я не говорила, что Мирьям настолько распущенна.
— Вы говорите: два-три раза в неделю, — сказал Натаниэль. — Значит, в остальные дни квартира пустовала?
— По-моему, да.
— Но ведь это расточительно! Платить за квартиру и пользоваться ею только от случая к случаю.
— Не уверена, что платила она, — сухие губы Шошаны сложились в многозначительную улыбку. — Но об этом я могу лишь догадываться.
— Конечно, конечно. Я понимаю. А после приезда Ларисы? — спросил Натаниэль с невинным видом. — Она не приезжала с этим мужчиной?
— Ну конечно, нет, — сердито ответила Шошана. — Это было бы верхом бесстыдства!
— Вы правы, — поспешно согласился Розовски. — Конечно, она не могла так поступить. Возможно, у них это серьезно. Я имею в виду Мирьям и этого мужчину.
— Не знаю. Конечно, нынешние нравы переменились. Я бы на ее месте сначала развелась с мужем, а уж потом бы… — она замолчала.
— Вы совершенно правы, Шошана, — серьезно произнес Натаниэль. — В прошлый раз вы говорили, что Мирьям и Лариса недавно ссорились.
Шошана кивнула.
— Вы, случайно, не знаете причины?
— Конечно, нет! — резко ответила Шошана. — Не исключено, что тоже из-за мужчины. Знаете, современные молодые женщины… — она осуждающе покачала головой.
— А этот мужчина? Приятель Мирьям? Что вы можете сказать о нем?
— Ничего. Я видела его мельком, из окна.
— Но не один раз?
— Не один. Но что можно разглядеть из окна? Могу лишь сказать, что лысины у него нет. Довольно буйная шевелюра. Пожалуй, он старше Мирьям.
— Вы, конечно, знаете, когда именно случилось это… мм… неприятное происшествие? — спросил Розовски.
— Знаю. Кажется, в воскресенье, да?
— Совершенно верно, у вас прекрасная память.
— Не жалуюсь.
— Вы не видели, когда именно Лариса ушла из дома? В тот день?
— Около половины восьмого, — Шошана сказала это не задумываясь. — Я как раз стояла у окна («Традиционный наблюдательный пункт», — подумал Натаниэль, сохраняя на лице выражение вежливой заинтересованности) и посмотрела на часы. В тот самый момент, когда она села в машину.
— Как вы сказали? — переспросил Натаниэль чуть озадаченно. — В машину? Вы имеете в виду такси?
— Нет, не такси. Нормальная легковая машина. Ждала ее. Но не у самого подъезда, чуть поодаль. — Шошана подошла к окну, поманила Натаниэля. — Вон там, видите? Вон, где сейчас стоит желтый автомобильчик, — она показала на «Фольксваген» Илана. — Кстати, этот желтенький, по-моему, торчал здесь вчера довольно долго. Это случайно, не ваша машина?
— Нет, не моя, — честно ответил Натаниэль. О том, что это машина его стажера он вполне резонно решил не сообщать бдительной даме. — А машина, в которую села ваша соседка, — вы не запомнили, как она выглядела?
— Во всяком случае, не так. Большая машина, современная. Особенно запомнить я не могла — уже стемнело. По-моему, светлая.
— Светлая, — задумчиво повторил Розовски. — Светлая… — Он отошел от окна, снова сел в кресло. — Скажите, пожалуйста, а как вы оцениваете вашу нынешнюю соседку? Я имею в виду — какой она вам показалась?
Шошана тоже вернулась на свое место.
— Трудно сказать, — ответила она. — Я ведь не могла с ней поговорить. Русского языка я не знаю, а она не говорит ни на иврите, ни на идиш. Но мне кажется, она все время ждет чего-то очень плохого. Или боится чего-то.