Мирьям кивнула.
— Собственно, вы бы все равно узнали об этом, — сказала она. — Не думаю, что есть смысл скрывать. Особенно теперь, после его смерти.
— Ваш муж, я полагаю, ничего не знает? — спросил Розовски.
— Даже не догадывается.
— А жена Мееровича? Она знала?
— Он никогда не говорил об этом.
— Понятно. Хорошо, вернемся к тому вечеру. Лариса обвинила вас в старом разводе. Что еще?
— Она заявила, что прекрасно знает о моем нынешнем романе с Шломо. И обо всем расскажет Ицхаку. Я не хотела слушать ее, по-моему, это была обыкновенная женская истерика. Может быть, днем она случайно увидела Шломо… а может быть, и не случайно. В общем, я ушла. Больше мы к этому разговору не возвращались.
— Как вы думаете, она бы выполнила свою угрозу? — спросил Натаниэль.
— Не знаю. Она непредсказуемый человек. В принципе, характер у нее добрый. Но под влиянием настроения она способна натворить Бог знает что.
— Ясно… — Натаниэль поднялся. — Вы так и не вспомнили, куда делась фотография Ларисы?
— Нет.
Розовски кивнул, прощаясь. У двери он остановился.
— Чуть не забыл. Какой марки ваша машина? — спросил он. — Ах да, у вас их две.
— У Ицхака «Хонда», — ответила Мирьям. — У меня — «Дайатсу».
— Светло-голубая? — уточнил Натаниэль. — Я имею в виду «Дайатсу».
— Да.
— Номер 399–411, — уже не спрашивая, а утверждая произнес Розовски.
— Да, а в чем дело?
— Скажите, я мог бы осмотреть ее? В вашем присутствии, разумеется? — спросил вместо ответа Натаниэль. — Где она сейчас?
— На стоянке, рядом с домом. Пойдемте. — Мирьям не высказала ни удивления, ни раздражения.
Они вместе вышли во двор, на стоянку. Натаниэль еще не решил толком, что именно он хочет найти. Сев на место водителя, он рассеянно окинул взглядом салон.
— Вы ездили вчера куда-нибудь? — спросил он.
Мирьям отрицательно качнула головой.
— Ездил муж, — ответила она. — Он иногда берет машину.
— Понятно… — Натаниэль открыл бардачок, переложил лежащие там предметы. — Ничего, что я здесь роюсь? — спросил он. — Вообще-то частным детективам по закону не разрешается проводить обыски. Вы можете мне запретить.
— Смотрите, мне-то что? — холодно сказала Мирьям. — Я не запрещаю.
— Спасибо… — он нащупал в самом углу бардачка, под бумагами, маленький цилиндрик, извлек его. Цилиндрик оказался тюбиком помады вишневого цвета. — Это ваша?
Мирьям взяла в руки помаду, повертела в руках.
— Нет, — ответила она чуть удивленно. — Не моя. Цвет похожий.
— Позвольте. — Натаниэль поднес тюбик к глазам. — «Мисс Барба», — прочитал он. — А вы какой пользуетесь?
— «Ланком».
— Да, правильно… А эта, «Мисс Барба», — дорогая помада?
— По-моему, из самых дешевых. Не знаю, откуда она взялась, — сказала Мирьям. — Может быть, Лариса забыла? Я несколько раз подвозила ее.
— По-моему, она пользуется помадой другого цвета.
— Не знаю, — повторила Мирьям.
— Вы говорили, что муж недавно пользовался вашей машиной, — напомнил Натаниэль.
— Да, но… — Мирьям замолчала, лицо ее приобрело отрешенное выражение. Натаниэль некоторое время молча смотрел на нее. Вышел из машины, хлопнул дверцей.
— Послушайте, — сказал он. — Не стоит пока говорить ему об этом. Хорошо?
Мирьям не ответила.
— Это моя просьба, — настойчиво сказал Натаниэль. — Обещайте мне пока молчать.
— Хорошо, — Мирьям не смотрела на него. — Хорошо, обещаю.
— А помаду я возьму с собой.
— Ты будешь звонить в Америку? — спросила мать. Натаниэль, только что вернувшийся домой и занятый своими мыслями, не сразу понял.
— Мальчик обещал приехать после Песаха, — напомнила мать. — Уже полгода как после Песаха. Так что?
Речь шла о сыне Натаниэля Йосефе, жившем вместе со своей матерью в Бостоне. Натаниэль пожал плечами.
— Мне некуда звонить, — ответил он. — Йосеф сейчас в колледже. Живет в кампусе и домой приезжает в пятницу. Куда я буду звонить?
— Позвони ей, — сказала мать. — Скажи ей, чтобы она напомнила мальчику. — Мать никогда не называла бывшую жену Натаниэля по имени, только «она».
— Она не передаст, — сказал Натаниэль. — Ты же прекрасно знаешь, что она не передаст. Она не хочет, чтобы мальчик приезжал, — такой разговор возникал между ними в среднем раз в месяц. Розовски мог не задумываться над ответами. Подсознание само подкидывало необходимые слова, это было довольно удобно. Но сейчас даже подсознание было занято совсем другими проблемами.