«Они долго ругались, не выходя из машины, — вспомнил Розовски слова Илана. — Потом она ушла, а мужчина вошел в подъезд и поднялся в квартиру 8. В квартире никого не оказалось…»
— Что-то случилось? — озабоченно спросил Саша.
— Что? — Натаниэль непонимающе посмотрел на него. — Ах, да… Нет, надеюсь, что нет. Скажите, а этот вчерашний посетитель… вы могли бы его описать?
— Ну, можно попробовать. Словесный портрет, да?
— Да. Сколько ему лет, по-вашему, как одет? Не было ли особых примет, бросившихся в глаза?
Выслушав ответ, Розовски поблагодарил парня. Описание сходилось с тем, которое Натаниэль уже слышал от Илана. Знать бы еще, кто это…
Розовски вздохнул.
— Вы могли бы мне рассказать о Геннадии? Хотя бы в общих чертах: что он за человек, с кем общается, какие имеет привычки.
— Привык не убирать за собой, — проворчал Саша. — Вечно у него на столе черт знает что творится. И вокруг стола тоже.
— Вы не путаете? — недоверчиво спросил Натаниэль. — По-моему, у него на столе — идеальный порядок. Я уже обратил на это внимание.
— Я тоже. Потому и обратил, что вчера он, перед уходом, начал вдруг активно все убирать. Я онемел. Представляете, наш Геночка — и вдруг каждую бумажечку обследовал, все аккуратненько сложил и…
— Выбросил? — быстро спросил Натаниэль.
— Унес! — с удовольствием сообщил Саша. — Унес, как юный пионер на сборе макулатуры.
Натаниэль озабоченно нахмурился.
— Эго после моего второго возвращения его обуяла любовь к чистоте? — спросил он. — Ах да, вы же… Он говорил, что я возвращался?
— А вы возвращались? — Саша удивился. — Зачем?
— Забыл телефон астролога… Значит, он вдруг полюбил порядок. Хорошо. Что-нибудь еще можете рассказать о нем?
— А зачем вам? — подозрительно спросил Саша. — Я как-то сразу не сообразил: вы же сыщик. Генка что, куда-то влип?
Натаниэль молча пожал плечами. Саша поджал губы.
— Мы с ним не были близкими друзьями. И я о его привычках и образе жизни не могу сказать ничего определенного, — сухо произнес он.
Розовски скривился как от зубной боли.
— Господи, Саша, ну что за советские комплексы… Сыщик, ничего не знаю. Что я — офицер КГБ? И выясняю, не рассказывал ли ваш товарищ анекдоты о Владимире Ильиче Ленине? — Он покачал головой. — Черт-те… Неужели вы не понимаете, что тут произошло серьезное преступление? Неужели вы не видите, что ваш Гена что-то об этом знает? Что он вчера смертельно испугался чего-то? После моего визита.
— Испугался? — задумчиво переспросил Саша. — Да, пожалуй… Мне тоже так показалось. Хорошо, попробую рассказать.
Только учтите, я действительно, знаю о нем не так много… — он замолчал, исподлобья посмотрел на детектива.
Розовски взял стаканчик с кофе, сделал глоток. Снова отставил стаканчик в сторону.
— Он производит впечатление человека, во-первых, не очень устроенного и, во-вторых, — неконтактного, — сказал Саша. — По-моему, он трудно сходится с людьми. Ни разу не слышал от него, что у него есть друг или друзья. Впрочем, говорят, многие художники такие.
— Он художник?
— Говорят, раньше был совсем неплохим художником. Даже выставлялся. Еще в Союзе. Здесь я о таком не слышал. У нас он просто подбирает материалы из российских газет для дайджест-разворота в еженедельном выпуске. Иногда делает оформление. На подхвате.
— Понятно. Что-нибудь еще вспомнили?
Саша немного помедлил, прежде чем продолжить.
— Как-то раз я видел его вечером не одного. В районе старой автостанции. Но компания, с которой он там гулял, меня не очень вдохновила, так что я даже не окликнул его.
— Он был пьян? — спросил Розовски. — Вообще, он злоупотреблял спиртным?
Саша покачал головой.
— Случалось.
— Скажите, а есть ли у Гены родственники?
— Здесь?
— Здесь или в России.
— Насчет России не знаю, а здесь нет. Это точно. Живет он один.
— А подруга?
— Подруга есть. Зовут ее, по-моему, Лиора. Точно, Лиора.
— Живет в Тель-Авиве?
— Нет, в Холоне. Он несколько раз звонил ей при мне. А один раз звонил ей я, — Саша помрачнел. — Лучше бы не звонил. По его же просьбе, кстати говоря. Ему зачем-то надо было, чтобы я передал, будто он очень занят на работе и не сможет к ней приехать.
— Ну и как? Передали?
— Лучше бы не передавал. Получил по полной программе. До сих пор, как вспомню, уши горят.
Натаниэль с интересом посмотрел на его уши. Поскольку сидел Саша как раз напротив окна, уши его действительно горели ярко-рубиновым светом в солнечных лучах. Розовски хмыкнул и тут же посерьезнел.