— Представь себе.
— Кому же?
— Партнеру, — ответил инспектор. — Деловому партнеру. Устраивает такой ответ?
— А что — другого ответа не будет?
— Не уверен, что имею право говорить более подробно. Ты сказал, что он договаривался о встрече? — инспектор посмотрел на Маркина. Алекс сделал вид, что не прислушивается к разговору.
— На семь часов.
— Да-да… — Инспектор вдруг чрезвычайно заинтересовался потолком.
— Ронен, — мягко сказал Натаниэль. — А ведь если бы не я, ты не узнал бы об этом звонке. Правда?
— Неважно, — сухо ответил инспектор. — Меня интересует другое. Каким образом, по-твоему, этот его партнер связан с убийством?
— Гороскопами, — ответил Натаниэль. — Астрологическая связь — самая прочная. Читайте судьбу по звездам.
— Не морочь мне голову, — посоветовал инспектор Алон. — Ты занимаешься убийством Шломо Мееровича. Выясняется, что у покойного имелся деловой партнер, хотя по документам никаких партнеров у него нет. Он был единоличным хозяином посреднического бюро.
Розовски промолчал.
— Ну вот. Выясняется, что убитый назначил встречу. На шестнадцатое октября. На семь часов вечера. У себя в квартире. Назначил встречу партнеру. 16 октября в восемь часов пятнадцать минут мы приезжаем по анонимному звонку. В его квартиру. Находим там некую госпожу Головлеву. В состоянии истерики. Утверждающую, что кроме нее и покойника в квартире никого нет! И не было! И дальше она начинает нести невероятную чушь! Правда, не полицейским, а адвокату… И ты после этого утверждаешь, что тебе нечего сказать!! — в конце своего монолога инспектор почти кричал. — Просто не понимаю, почему я до сих пор не арестовал тебя, — закончил он неожиданно обычным голосом.
— Во-первых, успокойся, — заботливо сказал Натаниэль. — Ты напугаешь мою маму. А ребята напрочь забудут даже те несколько слов на иврите, которые еще помнят. А во-вторых… — он посерьезнел. — Ну хорошо. Ты не веришь в то, что я до сих пор не разобрался в этом деле.
— Я очень хорошо тебя знаю, — сказал Алон. — Если бы ты не разобрался — зачем бы твой помощник мотался в Димону?
Розовски задумался.
— Понимаешь, Ронен, — сказал он по-прежнему серьезно, — я имею несколько версий происшедшего. Я бы даже мог тебя с ними ознакомить. Но, видишь ли… их, повторяю, несколько. Даже не две. И, боюсь, не три. И одна противоречит другой, третьей и так далее.
— Я не верю, — сказал Алон.
— Я могу тебе… — Натаниэль внезапно замолчал. Алон некоторое время разглядывал его с академическим интересом, а потом спросил с подозрением:
— Что ты замолчал?
— Что?.. Нет, ничего… Словом, — Розовски развел руками, — мне пока нечего тебе сказать. Верно, ребята?
Илан и Алекс одновременно кивнули.
— Какие они у тебя дисциплинированные, — похвально отозвался о помощниках инспектор. — Мне бы таких… Ну что же, — он неторопливо поднялся со своего места. — Коль скоро тебе нечего сказать больше, я, пожалуй, пойду. Кстати, — он словно вспомнил нечто важное, — я слышал, что завтра днем ты собираешься отчитаться перед клиентами?
— Собираюсь.
— Очень логично, — Алон кивнул. — В полном соответствии с твоими предыдущими словами — насчет того, что ты еще толком не знаешь ни свидетельницу, ни всего прочего. О чем же ты собираешься рассказывать Цви Грузенбергу?
— Возможно, об этом, — ответил Натаниэль безразличным тоном. — Возможно, о том, что я никого не нашел.
— Да? И что же — я могу присутствовать при таком знаменательном событии?
— Конечно. Я приглашаю тебя, Ронен. Завтра, в два часа, в моем офисе.
Инспектор вышел, в сердцах хлопнув дверью.
Натаниэль чмокнул Офру в небрежно подставленную щечку.
— Любишь ты театральные эффекты, — сказала она недовольным тоном.
— Если верить моей маме — а у меня нет оснований ей не верить, — она святая женщина, ее умоляли играть в «Габиме», — сообщил Натаниэль. — Так что, актерство у меня, видимо, наследственное… — он посмотрел на часы. Было четырнадцать часов пятнадцать минут. — А что, все уже собрались?
— Давным-давно. — Офра оглянулась на приоткрытую дверь кабинета и понизила голос. — И если ты немедленно не начнешь, они разбегутся. Грузенберг уже дважды выскакивал в приемную. И вид у него весьма воинственный. А инспектор Алон, по-моему, готов тебя пристрелить.
— Прекрасно. Как я выгляжу?
— Как всегда.
— Значит, превосходно. — Розовски придал своему лицу максимально деловое выражение и отворил дверь кабинета. Собравшиеся встретили его возмущенным шумом. Розовски предостерегающе поднял руку.