— Тихо, тихо, господа! — сказал он. — Меня задержали достаточно веские причины. Думаю, выслушав их, вы поймете и простите. А сейчас — он прошел к своему месту за письменным столом, — мы можем начать. — Натаниэль обвел кабинет задумчивым взглядом. Все, кого он пригласил, были в сборе, и от этого его маленький кабинет казался совсем крохотным.
— Насколько я могу понять, расследование завершено? — спросил Цви Грузенберг светским тоном.
— Не совсем так, — сказал Розовски.
— Что значит — не совсем так?
— Действительно, Натан, я пришел потому, что ты обещал… — в разговор вступил было инспектор Ронен, но Розовски перебил его.
— Дайте мне договорить, господа, — сказал он. — Да, в настоящий момент расследование не завершено, но оно будет завершено в течение ближайшего получаса.
Возмущенный шум стих, хотя лица почти всех присутствующих сохраняли выражение недовольства — в той или иной степени. Натаниэль протиснулся между вольготно раскинувшимся в кресле инспектором Алоном и собственным письменным столом.
— Итак? — нетерпеливо сказал Грузенберг. — Мы все ждем.
— Да, конечно. — Натаниэль вытащил сигареты. Не распечатывая пачку, положил ее на край стола. — Пожалуй, можно начинать… Цви, я позволю себе вначале повторить то, что известно всем. Если кто-то не желает слушать…
— Ради Бога, Натан, хватит тянуть! — взорвался Алон. — Кто-то желает, кто-то не желает… Ближе к делу! Я не замечал у тебя избытка вежливости в старые времена.
— Хорошо. Чтобы ускорить развязку, я лишь попрошу вашего, госпожа Головлева, согласия на то, что говорить буду на иврите. Роль переводчика берется исполнить мой помощник, Алекс Маркин.
Маркин кивнул, пересел ближе к Головлевой. Натаниэль еще немного подождал, пока все устроятся и успокоятся, и начал:
— Итак, господа, суть дела в следующем. Нынешним воскресеньем некто Шломо Меерович оказался убит в собственной квартире. По этому поводу имел место звонок в полицию, как выяснилось — из квартиры Мееровича. Звонившая — а это была женщина — сообщила, что преступник находится в данный момент в комнате. Прибывшая через пятнадцать минут полиция — в лице присутствующего здесь инспектора Алона и его подчиненных — обнаружила на месте происшествия госпожу Ларису Головлеву, так же присутствующую здесь.
Ронен шумно вздохнул, но промолчал. Натаниэль улыбнулся и сказал извиняющимся тоном:
— Прости, Ронен, но я должен сделать небольшое предисловие. Иначе не все окажется понятным.
Инспектор махнул рукой и отвернулся.
— Я продолжаю. — Натаниэль смотрел в стол, голос его был лишен какой бы то ни было окраски. Казалось, он просто зачитывает некий документ, невидимый никому из присутствующих, но тем не менее находящийся перед его глазами. — Некоторые улики — подчеркиваю, некоторые — позволили полиции рассматривать госпожу Головлеву в качестве главной подозреваемой. Она была арестована. Правда, затем, по настоянию адвоката Грузенберга, освобождена. Адвокат Грузенберг также присутствует в моем кабинете. Я повторю, какие именно улики продиктовали полиции ее решение. Во-первых — сам факт ее присутствия в квартире, во-вторых — личность убитого, оказавшегося бывшим мужем госпожи Головлевой. Можно было подозревать давние счеты, в самом широком спектре — от ревности до денежных проблем. Фотография госпожи Головлевой, хранившаяся на книжной полке в квартире Мееровича указывала на факт недавних контактов. Несмотря на утверждение подозреваемой, что она не виделась с бывшем мужем в течение последних восьми лет и что она не знала, в чью именно квартиру идет тем роковым вечером.
Ронен фыркнул. Розовски предостерегающе поднял руку.
— Минутку, Ронен! Сейчас мы узнаем относительно фотографии, — он повернулся к женщине в черном платье, явно не знакомой остальным. — Вчера вернувшаяся в Израиль госпожа Далия Меерович, несмотря на печальное известие, любезно согласилась прийти на сегодняшнюю встречу.
Две другие женщины, присутствовавшие в кабинете — Лариса и Мирьям, — с откровенным любопытством посмотрели на вдову. Она явно проигрывала Головлевой — вполне бесцветная внешность, тусклые волосы гладко зачесаны назад.
— Госпожа Меерович, повторите, пожалуйста, то, что сообщили мне вчера, — попросил Розовски.
— Этой фотографии в нашем доме не было, — тихо ответила Меерович. — Во всяком случае, еще десять дней назад, когда я уезжала в Европу. О приезде бывшей жены муж тоже ни разу не говорил.