— Почему же? Я, знаешь, как бросивший пить алкоголик. Того, несмотря ни на что, интересуют цены на спиртное, а меня, опять-таки несмотря ни на что, интересуют детали преступлений.
— Ну-ну, — инспектор издал короткий смешок. — Что ж, слушай: пуля, убившая Галину Соколову, была выпущена из револьвера…
— …использованного перед этим в убийстве Шмулика Бройдера, — закончил Розовски.
— Ты знал об этом? — В голосе инспектора Алона слышалось неприкрытое разочарование. — А я-то надеялся тебя удивить.
— Догадался. Только что догадался. Установлено, кому принадлежал револьвер?
— Да. Револьвер «браунинг» был приобретен вице-президентом компании «Интер» Моше Левински. Правда, в полиции есть его заявление двухмесячной давности о том, что револьвер у него украден. Кстати, именно он приходил в отель сегодня утром. Его опознал портье. Несмотря на близорукость, о которой ты упоминал.
— Что ж, это серьезно, — сказал Розовски. — Правда, время не совпадает.
— Это мы еще проверим, — ответил Ронен Алон. — Портье мог ошибиться в определенйи времени. Да он, по-моему, и не смотрел на часы. Так, ответил наугад. Ты же сам помнишь, какой там сумасшедший дом.
— Это верно. Все же я не исключал бы и других версий.
— Я и не исключаю. Просто в эту версию все укладывается. Даже странное поведение Розенфельда перед убийством. Он совершенно естественно реагировал на появление в комнате хорошо знакомого ему человека.
— Притянуто за уши, — сказал Розовски. — Совершенно естественно ждал, пока ему выстрелят в висок?
— Н-не знаю, — с сомнением в голосе сказал Ронен. — Может быть, Моше и ни при чем. Но у него одного, пожалуй, есть серьезный мотив. После смерти Розенфельда он становится единоличным хозяином «Интера».
— Что ж, это аргумент.
— Как думаешь, зачем я тебе все это рассказываю?
— По дружбе, — ответил Натаниэль. — По доброй старой дружбе, разве нет?
— Нет. Просто надеюсь, что и ты поделишься со мной информацией. Например, чего от тебя хотела Галина Соколова.
— Я не успел с ней поговорить. Честное слово. Спасибо, что не забываешь.
— Это в последний раз, — сказал инспектор Алон и дал отбой.
— Так это не автодорожное происшествие? — спросил Маркин. — С Шмуликом? А в чем связь с убийством Розенфельда и его жены?
— Экспертиза установила, что Соколова и Бройдер — вернее, Брой-дер и Соколова — убиты из одного и того же револьвера. Револьвер принадлежал вице-президенту компании «Интер» Моше Левински, — сказал Розовски. — И, кстати, у него был серьезный мотив. Он стал президентом компании.
— Допустим. Но зачем, в таком случае, ему нужно было убивать Соколову?
— Может быть, она казалась ему лишним свидетелем, — неуверенно произнес Розовски. — Хотя… Ты прав, здесь имеются серьезные нестыковки. Думаю, мне придется встретиться с ним не позже чем завтра. А теперь, — он взял со стола листок, — почитай-ка вот это.
— Что это?
— Письмо Розенфельда жене. Я позаимствовал его сегодня в номере Соколовой.
— И инспектор Алон позволил?
— Что ему оставалось делать? Он же не читает по-русски, — Розовски улыбнулся. — Кажется, я забыл его поставить в известность. Ты читай, я прочел по дороге.
Маркин углубился в чтение.
— Ты обратил внимание — из письма Розенфельда можно сделать вывод, что он догадывался о своей близкой гибели. Вот тут: «Если же нам не удастся встретиться, ты должна обратиться к моему адвокату. Помнишь, я писал тебе о нем — Цви Грузенберг. Не пугайся, пожалуйста, но в жизни бывает всякое. Не хочу, чтобы ты вдруг оказалась на нищенских репатриантских подачках…» — прочитал Маркин. — Конечно, два миллиона шекелей — это не репатриантское пособие.
— Я обратил внимание не только на это, — сказал Розовски, усаживаясь в кресло и допивая остывший кофе. — Я обратил внимание и на общий тон письма. Так, мне кажется, пишут, когда собираются расстаться с жизнью. Типичное письмо самоубийцы любимой женщине. Меланхолия, комплекс вины и так далее Как ты считаешь?
Маркин кивнул.
— Конечно, похоже, но мы-то имеем дело не с самоубийством, а с убийством. К самоубийству такое письмо — в самый раз.
— С тремя убийствами, — поправил Розовски.
— Что?
— Мы имеем дело с тремя убийствами. Не с одним.
— Ну, два следующих, как мне кажется, связаны с первым. Разберемся с ним, остальные сами раскроются.
— Может быть, может быть, — задумчиво сказал Розовски. — Правда, я не слышал еще о самораскрывающихся убийствах. Это, извини, уже из категории фантастики. Ладно, вернемся к письму Розенфельда.