Моше задумался.
— Думаю, нет, — ответил он. — А если и догадывалась… Понимаете, мы же не говорили об этом.
— Понимаю. Она не говорила вам, с кем собиралась встретиться в ближайшее время?
— С адвокатом, на следующий день.
— Больше ни с кем?
— Больше ни с кем.
— А до вас? До вас она успела встретиться с кем-нибудь из своих знакомых или знакомых Розенфельда?
— Мне кажется, нет, — ответил Левински после короткого раздумья. — У меня сложилось впечатление, что она весь предыдущий день провела в номере. И, как я уже сказал, в шоковом состоянии. Ну, возможно, заходил кто-то из соседей по гостинице.
— Вы так думаете?
— Да, на столике стояли чашки из-под чая, на двоих.
— Есть еще один вопрос… Извините, Моше, но я должен его задать.
— Я знаю, о чем вы хотите спросить, — сказал Левински. — Я купил револьвер одновременно с Ари.
— Зачем?
— Наши предприятия разбросаны по всей стране, — объяснил Левински. — Их немного, но, увы, все эти заправочные, закусочные — мы их открывали не столько там, где хотели, сколько там, где земельный налог невысок. В результате к некоторым из них приходится иной раз добираться через палестинские территории. Поэтому Ари предложил приобрести личное оружие. Полиция не возражала.
— Понятно. И что же случилось с вашим револьвером потом?
— Пропал.
— Где вы его хранили?
— В автомобиле, в одном и том же месте. Я сразу же поставил полицию в известность. А в чем все-таки дело? Вы не первый, кто спрашивает меня о револьвере.
Натаниэль не знал, стоило ли говорить об этом, но, подумав, все-та-ки сказал:
— Похоже, что Галина Соколова была застрелена из вашего револьвера.
— Что?! — Казалось, Моше Левински хватил столбняк.
— И еще один человек — тоже, — невозмутимо добавил Розовски.
— Как вы сказали? Еще один человек? Ари?
— Нет, не Розенфельд. Другой. Шмуэль Бройдер. Вам знакомо это имя?
— Бройдер? Разве он погиб не в автокатастрофе?
— Нет.
— Не понимаю. Какое отношение мог иметь Шмулик к этой истории? Розовски промолчал.
— Был знаком. Не коротко, но был, — сухо ответил вице-президент «Интера».
— Познакомились здесь?
— Нет, еще в Москве.
Натаниэль спрятал блокнот и уже собирался попрощаться, как дверь в кабинет отворилась без стука, и на пороге возникла — именно возникла, а не вошла — все та же красавица. При взгляде на нее у Натаниэля вновь едва не отвисла челюсть.
— Черт побери, — пробормотал он, забыв о присутствии Левински. — Будь у меня такая фигура, я бы не работал…
— Моше, — сказала дама, на этот раз заметив Натаниэля и даже мимолетно ему улыбнувшись. — Мне нужно съездить в Хайфу, там у нас какие-то проблемы с таможней.
Голос у нее был под стать внешности: мелодичный, низкий, с какими-то особыми нотками, мягкими, словно кошачьи лапы — и такими же опасными.
— В чем же дело? — хмуро спросил Левински. — Поезжай, разве я против?
Розовски непроизвольно поморщился. Голос Левински, после таких божественных звуков, напоминал скрип плохо смазанных дверных петель.
— У меня опять что-то стучит в двигателе, — сообщила красавица виновато. — Ты не можешь выделить свою машину?
— Я мог бы вас подвезти, — сообщил Розовски, откашлявшись. — У меня как раз дела в Хайфе.
Женщина повернулась к Розовски.
— Нет, спасибо, я предпочитаю сама вести машину, — сказала она холодно.
— Детектив Натаниэль Розовски, — представил его Левински.
— Детектив? — Женщина окинула Натаниэля удивленно-оценивающим взглядом.
— А это — менеджер нашей компании Белла Яновски, — сказал Левински. — В настоящее время — моя правая рука.
— Очень приятно.
— Мне тоже, детектив Розовски. — Она еще раз улыбнулась и обратилась к Моше: — Так ты мне дашь машину?
Левински достал из кармана ключи и молча протянул их красавице. Та мгновенно исчезла, испарилась, оставив после себя всепроникающий неземной аромат.
— Аромат небесных трав… — пробормотал Розовски.
— Да нет, — невозмутимо сообщил Левински. — Какие-то французские духи. По-моему, не очень дорогие.
— Вы не романтик, — заявил Натаниэль.
— Как это — не романтик? — Моше Левински вдруг не на шутку обиделся. — А кто, кроме романтика, во-первых, приедет в Израиль, а во-вторых, начнет заниматься здесь бизнесом? Разве вы не знаете, что бизнес — истинно еврейская романтика?
— Действительно, — Розовски рассмеялся. — Кто, вы сказали, эта дама?
— Менеджер компании, — повторил Левински. — Белла Яновски… Так что вы еще хотели спросить?