Затуманенные глаза женщины стали проясняться, она глубоко вздохнула, с недоумением оглянулась по сторонам.
— Что со мной? Голова — как пустая стеклянная банка…
— Объясни ей, — бросил Антон Владиславе и прыгнул в воду.
Илью ему удалось привести в чувство быстро, а вот с Серафимом пришлось повозиться. Здоровый, как бык, инструктор не хотел отрываться от созерцания, начал отбиваться, и друзьям с большим трудом удалось вытолкнуть его на поверхность.
Забравшись в лодки, они с полчаса приходили в себя, стараясь не глядеть вниз, на дно озера. Потом Тымко, угрюмо уязвленный случившимся, проворчал:
— Может, кто-нибудь объяснит мне, что происходит?
— Мне надо было догадаться, — сквозь зубы проговорил Илья. Его голова лежала на коленях Владиславы, ее невесомая теплая ладошка поглаживала виски и лоб, и лежать было очень приятно.
— Ну, в чем дело?
— Это темная зовуша, — тихо сказала Владислава. — Заговоренный камень. Чем больше на него смотришь, тем больше хочется смотреть. Баба Марья сказывала, что многие люди умирали даже от голода, не в силах оторваться от зовуши.
— Похоже, он действительно обладает сильным биоэнергоинформационным воздействием на человека. Мы могли самостоятельно не выйти из транса, развязав тем самым руки тем, кто за нами следит в три глаза.
— Так это Лик Беса или нет?
— Не знаю, — поморщился Илья. — В письме бабушки Савостиной говорилось, что камень по мере приближения даты выхода Морока становится все легче и легче, я попробовал его пошевелить, но никакой легкости не почувствовал. Он весит по крайней мере килограммов двести, еще придется повозиться, поднимая его в лодку.
— Когда начнем поднимать?
Илья посмотрел на солнце, на часы, начал надевать акваланг.
— Вероятно, после обеда. Я попробую его сфотографировать во всех ракурсах, а вы снимайте все мои маневры видеокамерой.
Он нырнул, и Антон включил камеру, запечатлев на пленку лодки, недалекий берег и небо с крестиком «Махаона» и десятком кружащих над водой чаек.
— Давай лучше я поснимаю, — предложил Серафим, — а то ты все испортишь.
Антон хладнокровно протянул ему видеокамеру, и в этот момент вдоль борта лодки взметнулась на воде очередь дымных фонтанчиков. Это было так похоже на очередь крупнокалиберных пуль, ударившую с неба в воду, что Антон едва не закричал: ложись! — но вовремя прикусил язык. Настоящие пули шлепались в воду не так, со звучным бульканием, дымные же фонтанчики возникали абсолютно беззвучно и вели себя самостоятельно. Они образовали окружность вокруг лодок и исчезли так же таинственно, как и появились.
— Ёлы-палы! — выдохнул Серафим, успевший заметить фонтанчики.
— Это еще что за фигня?!
— Похоже на явление «снайпера-призрака»… — начала Валерия.
— Это эхо заклинания! — быстро проговорила побледневшая Владислава, умоляюще посмотрела на Антона. — Позовите Илью, сейчас что-нибудь случится!
— Смотрите! — воскликнула Валерия, вытянув вперед руку.
В воде со стороны озера появилось быстро приближающееся темное, отливающее металлом пятно. Оно в течение нескольких секунд достигло лодок и тогда стало видно, что это гигантский косяк рыбы!
— Илья, назад! — рявкнул Серафим, поднося руки рупором ко рту, но Пашин и сам заметил летящий на него рыбный поток, заработал ластами, пытаясь увернуться и всплыть, но был сбит, как кегля, ударом живого молота.
Вскрикнула Владислава. Лодка содрогнулась от удара рыбьего косяка. Наклонившаяся над водой Валерия не удержалась, взмахнула руками и с криком упала в воду, и тотчас же Антон прыгнул следом за ней, чувствуя, как ошалевшая рыба: окуни, плотва, верховодка, лещи, карпы, лини и щуки, — царапает тело плавниками, бьет в лицо, в голову, живот и спину, мешает плыть и затягивает в глубину. И все же он успел вытащить Валерию на поверхность и буквально выбросил ее из воды в лодку, где женщину подхватил обалдевший, не знающий, что делать, Тымко.
— Заводите моторы! — крикнул Антон, поворачивая в ту сторону, где под водой боролся с рыбным потоком Илья.
Поток этот оказался таким плотным, что по нему можно было наверное идти пешком, как по твердому, хотя и скользкому, грунту. Антону приходилось напрягать все силы, чтобы продвигаться вперед, пока он наконец не перевел организм в состояние пустоты, позволившее работать инстинктам без участия сознания, и сразу же его положение изменилось. Он заскользил, извиваясь, как угорь, по поверхности рыбьего косяка, достиг точки, где Илья пытался всплыть из-под живого покрывала, и нырнул.