„Повторяю, — ответил Португалов на приведенный выше вопрос Зелен-ко, — что автором этих вредных, антисоветских документов являюсь я и признаю, что эти „стихотворения" были мною прочитаны нескольким человекам из числа моих знакомых".
Зеленко: „Припомните, кому персонально Вы читали названные контрреволюционные „произведения"?"
Португалов: „Будучи еще в заключении эти стихотворения я читал заключенным в то время — Гладкову Л., Левандо Юрию Ивановичу, Колесникову Тимофею и др., а после освобождения из Севвостлагерей, примерно в 1943 году, лично прочел эти „стихотворения"— Ханне Прониной и по ее просьбе изложил эти же „стихи" на бумаге."
Вот и снова прозвучало у нас имя этой женщины — в контексте, который весьма определенно дает понять о ее особой роли в этом деле, что будет еще и еще раз подтверждаться впоследствии. А пока вкратце о ее судьбе — по материалам личного дела работника Дальстроя Прониной-Алексеевой Ханны Иосифовны.
Судьба этой женщине выпала не из легких. В ней — по крайней мере, в первые тридцать пять лет — было все: и раннее сиротство, и раннее, вынужденное приобщение к труду, и серьезные болезни, превратившие ее в инвалида, и многолетние, видимо, тоже вынужденные скитания по стране, не слишком удавшаяся личная и семейная жизнь, девять месяцев магаданской тюрьмы... И как бы ни отнесся читатель к личности этого человека после того, как я приведу документы, несомненно уличающие X. И. Пронину не только в доносительстве — предательстве того, кто ее любил, он, мой читатель, я думаю, все же не откажет этой женщине в незаурядности, жизненной силе, позволявшей ей стойко держаться в испытаниях, не откажет и в уме, и не малом обаянии.
X. И. Пронина (девичья фамилия, возможно, Лидман — в рукописной автобиографии это слово читается не вполне определенно) родилась в 1909 году в селе Красный Яр Барабинского района Омской области, в еврейской то ли крестьянской, то ли мещанской семье. „Отец и мать крестьяне, — писала она в автобиографии в 1939 году. — До 1909 года работали у купцов Кладнецких. В 1909 или 1911 году отцу дали лавку на выплату. Знаю, что в 1913 году лавка сгорела и мы остались нищими. В 1915 году переехали в г. Канск, где отец служил, а мать (неграмотная) занималась домашним хозяйством. В 1920 отец оставил семью, а в 1924 году, работая в Омске директором хлебопродукта (так в документе — А. Б.), умер“. „С 1920 г. воспитывалась у брата, комсомольского работника, — указывает Ханна Иосифовна в автобиографии, составленной сразу после прибытия на Колыму, в ноябре 1935 года. — В 1926 году окончила 9-летку в г. Томске. В 1925 году вступила в комсомол. С 1926 года начала самостоятельную жизнь. В Нагаево приехала с мужем. Буду работать после назначения мужа".
В приложении к этому документу Пронина указала, что по профессии она газетный работник, образование среднее (та же девятилетка).
Прибывших тогда, 31 октября 1935 года, пароходом „Сучан“, разместили в Парке культуры и отдыха имени Генриха Ягоды.
До Колымы на журналистской работе она была неполных два года — с октября 1933 по сентябрь 1935 года — состояла инструктором-организатором редакции газеты „Сибирский гудок“, органа Политотдела Томской железной дороги.
А началась ее трудовая деятельность сразу же после окончания школы — с должности пионервожатой в пионер-коммуне, куда она была направлена Томским горкомом комсомола. Несколько позднее X. Пронина работает в детском доме для трудновоспитуемых детей — сначала так же пионервожатой, затем заведующей детским домом, „...где проработала до 1929 года, рождения сына, — продолжает Ханна Иосифовна свою автобиографию в 1939 году. — В 1929 г. уехала с мужем-командиром в Бурят-Монголию“.
Вот тут и начинаются ее перемещения по стране, вслед за мужем — за Бурят-Монголией следует Урал, затем Севастополь, куда мужа направляют на учебу, затем Дальний Восток, Н.-Уссурийск... В.эти годы X. Пронина осваивает профессию почтового работника: ответственный экспедитор, контролер газетной экспедиции, зав. газетной экспедицией.
„В Ворошилове (он же Н. Уссурийск — А. Б.), — пишет Ханна Иосифовна в автобиографии, — до сентября 1932 года заведовала газет, экспедицией, была секретарем ячейки ВЛКСМ связи и председателем рабочкома связи. В сентябре уехала в Томск в отпуск. В это время мой муж женился (вот те раз, посочувствуем мы молодой женщине, оставшейся с трехлетним ребенком на руках — А. Б.). Я осталась в Томске на заводе горного оборудования тех. учетчиком механического цеха. В феврале была избрана секретарем ячейки (видимо, опять комсомола — А. Б.) и до отзыва в политотдел Томской дороги (1933 год, октябрь) была секретарем.
С 1933 года по 1935 г., сентябрь, работала лит. работником — инструктором-организатором газеты „Сибирский Гудок".