Я взял у неё стакан и осушил. Вискарь мягко обволок горло и обжег изнутри грудь. Выдохнув пары, я прикурил, задумываясь над ответом.
Я в этом теле почти год. Столько эмоций, столько нового опыта, ощущений, впечатлений… Я смогу собрать это воедино и сформировать в слова. Мне больше не нужен Икари Рио для того, чтобы притворяться. Да и притворяться больше не нужно.
Я просто больной человек, который получил возможность быть здоровым. И испугался этого.
— Асура, знаешь, я не был особо общительным раньше, — начал я.
— В это я могу поверить, — улыбнулась она.
— Я не о школе. У меня никого не было, никогда. Я привык к одиночеству, ведь не испытывал необходимости в том, чтобы объединиться с кем-то. Я мог месяцами не проронить ни слова, разговаривая только с внутренним голосом. И я думал… Я был уверен, что нет никого, ни единой пропащей души, что могла бы меня понять. Даже частично. Я полагал, что если позволю себе раскрыться хоть немного, то моя суть сразу же полезет наружу, отталкивая всех, кто рядом. И я притворялся, постоянно. Даже в Габутай я играл роль другого человека. Со временем я понял, что я не притворяюсь рядом с тобой. Иногда мне кажется, что я могу рассказать тебе самые ужасные свои мысли, и ты не оттолкнешь меня. Мы с тобой не одна душа. Мы разные, но понимаем друг друга. Мы калеки, что нашли что-то общее, за что стоит держаться. Будто мы… два обгрызанных пазла, что почему-то сошлись в одну деталь.
— Две разрозненных кусочка, — засмеялась она. — Мне нравится.
— Я не брошу тебя, — признался я. — Уж точно не по причине твоих травм. Тем вечером, когда на тебя напали, я должен был уехать.
— Что? — удивилась она.
— Хай. Я хотел все бросить, земля горела под ногами. Я вылез из той ямы, в которой меня хотели похоронить, и понял, что больше не хочу этим заниматься. Что я закапываю сам себя, в ничтожной и мелкой войне, которая даже не моя. Я хотел оставить все за спиной. У меня была сумка с деньгами, пропуск за Желтое море, и новый паспорт. Каин бы меня никогда не нашел. Но он позвонил мне и сказал, что отправил своих людей к тебе. Он сделал это, чтобы причинить мне боль. И у него это получилось. Я остался не из мести, Мико. Я вернулся к тебе. Ты мое сломанное крыло, тащишь меня назад, но мне плевать. Я забыл о небе.
— Ксо, Рио, ты ублюдок… — произнесла она, пряча слезу на щеке. — Кто бы знал, что ты такой романтик.
— Так я этот монолог в фильме слышал, — улыбнулся я.
— Пошел ты! — врезала она меня подушкой.
Я упал на спину, глядя в потолок. Она легла рядом.
— Ну что, теперь будем в любви признаваться? — спросила она с насмешкой.
— Я думаю, к этому мы никогда не придем, — ответил я честно. — Слишком мы изувечены.
Она перевернулась набок и прижалась ко мне.
— Хай, согласна. Как два сломанных пазла.
Мир якудза, часть 1
В половину шестого утра приехал представительский седан и два минивэна, набитых людьми Ягами-кай. С тех пор они сидели в машинах, в дом не заходили. Что-то намечалось, но что, никто из нас не понимал.
Все утро мы провели на общей кухне, строя планы и совещаясь. Ягами ходил из стороны в сторону, как запертый в клетке волк. Акира курил, ел хлопья, потом опять курил, потом опять ел хлопья. Сэра не выспался и пил третью чашку кофе, все время зевая. Асура сидела в кресле в гостиной, и постоянно выглядывала в окно, отодвигая шторку. Кэтцу сначала ходил следом за Ягами, пока не надоело, а потом присел на диван, постоянно теребя ремень на кастете. Дайго не было, он сидел в своих покоях все утро. Хоть кому-то удалось выспаться.
Я же тихо сидел за столом и ждал, стараясь не тревожить больную руку, которую я поместил в самодельный плечевой бандаж.
Наконец, к половине первого, лестница заскрипела от тяжелых шагов оябуна. Мы разом повернулись, провожая его фигуру взглядом.
Ягами-сан выглядел потрепанным. Лицо осунулось, на глазу повязка, на щеках свежая щетина, и даже галстук, казалось, был завязан криво. (Он его хотя бы одел, в отличии от остальных). Похоже, Кимико не удалось поднять его боевой дух.