Муза замолчала, гладя меня по голове. Я не спал, пялился в потолок, думая о том, что мое подсознание пытается что-то сказать через неё.
— И что? — спросил я. — Он снова стал Монстром, и продолжил жить в лесу в одиночестве?
— А это, мой милый, решать тебе, — грустно улыбнулась она.
Монстр, что хотел стать человеком, — часть 2
Акира лежал на койке, положив руки за голову и изучая потолок. Лампочка в его камере не гасла даже ночью, и его бы это не напрягало, если бы не монотонное жужжание, что от неё исходило.
К этому белому шуму он никак не мог привыкнуть.
Стены камеры были безликого серого цвета, наливной пол темно-зеленый, болотный, как в фильмах ужасов. Маленькое окошко выходило во двор тюрьмы, но ночью в него смотреть толку не было, все равно ничего не видно.
Эта клетка Акире не нравилась, что и неудивительно. Но больше всего не нравилась мысль, что ему придется в ней погибнуть. Хуже места для смерти и придумать сложно.
Но Накамура не боялся. Ты всегда спокоен, если следуешь внутреннему кодексу.
В голове звучали слова отца: «Воин не страшится смерти, ведь настоящий воин всегда готов умереть за то, во что верит. Позор страшнее смерти.»
Значит, так нужно. Значит, я все сделал правильно.
Акира знал, что происходит. До него доходили слухи о том, что произошло в городе. Такое событие сложно скрыть, ведь на уши подняли и военных, и императорскую гвардию. На ужине один из парней рассказал подробности, — Ягами-кай больше нет. Каин победил. Дате Ягами, последний из семьи, — мертв.
Акира тяжело вздохнул, сдерживая внутренний стон. Каждый раз, когда к горлу подкатывала горечь, он сдерживался из последних сил. «Воину нет нужды плакать, за него льет слезы осень.»
Он стал якудза ради своих друзей. И теперь их нет, а долг остался. И Акира собирался его выплатить, слишком верным другом он был.
Железная дверь тихо скрипнула, Акира приподнял голову. В его камеру не торопясь вошел высокий мужчина в татуировках. Чужаку было слегка за тридцать, и он был в отличной форме. Выше Накамуры на голову, и вдвое шире. Обтягивающая майка без рукавов позволяла оценить мощные мускулы, и точеный торс.
Голова гладко выбрита, на подбородке — вызывающего вида эспаньолка. Узкий кривой нос, злые глаза из-под тонких бровей, надменно надутые губы. Он остановился в проходе, положил руку на руку и с вызовом кивнул Акире.
— Знаешь кто я? — спросил он сиплым голосом.
Акира не ответил. Зачем разбрасываться словами без толку? Никогда этого не понимал. Что бы он сейчас не сказал, это не изменит исход. Вместо этого парень сел на койке и незаметно для незнакомца засунул пальцы под матрас, нащупывая заточку. Ягами-кай сдержал слово, оружие положили в камеру до того, как Акира туда попал.
— Я Дайон, — важно представился мужчина. — Слышал обо мне?
Акира утвердительно кивнул.
— А я слышал о тебе, Накамура Акира. Ты тот, кто посмел ранить моего оябуна. Твоя семья поплатилась за дерзость, — ты последний. Такая честь, прикончить «Последнего из Габутай», что я решил навестить тебя лично. Готов умереть?
Дайон вальяжно вытащил из-за пояса самодельный нож.
— Я готов, — объявил парень серьезно.
— Хорошо, тогда иди сюда…
Акира сорвался с койки и бросился к противнику, Дайон с криком кинулся навстречу. Они схлестнулись в узком пространстве, нанося друг другу удары.
Молчун успел воткнуть заточку в бок врага, но радость длилась недолго. У Акиры потемнело в глазах от боли, нож вошел ему в живот по рукоять.
Воин никогда не сдается. Не просит пощады. Не кричит и не умаляет.
Воин бьется до конца.
С рыком Акира боднул противника в челюсть, а когда тот отклонил голову, впился зубами в шею, вырывая заточку из его тела и нанося ещё один удар в торс. Дайон тоже пытался вернуть нож, но Накамура вцепился в его оружие мертвой хваткой, не позволяя вытянуть лезвие из тела.
Это была грязная драка, больше похожая на кровавую возню. Дайон был сильнее, он оттолкнул молчуна и приложил его локтем в ухо, потом с криком вырвал нож из щуплого тела и полоснул парня по шее.
Лезвие прошло вскользь, оставив неглубокий порез, Акира успел увернуться. Превозмогая боль в животе, он вновь кинулся в атаку, словно сумасшедший.
— Чертов ублюдок! — закричал Дайон ему в лицо, прямо перед тем, как заточка впилась ему в горло.
Последние слова вырвались изо рта бандита кровавой моросью, что осела на лице Акиры. В эту секунду он ощутил как кривой нож впивается в тело, между ребрами. В этот раз Акира не смог сдержать крик боли.