— Если так, то Кайне пришел конец, — нахмурился оябун. — И он это понимает. В ближайшие дни нужно ожидать нападения. Я срочно соберу всех бойцов для защиты дома и подключу людей в полиции. Пусть он армию на нас бросит, мы выстоим, защищаться всегда легче.
— А что нам делать?– спросил аники.
— Ваша группа переедет сюда до тех пор, пока все не успокоится.
— То есть до заседания, — сказал я. — А не лучше ли нам остаться в своем офисе, Ягами-сан?
— Исключено. Вы — одни из приоритетных целей врага. Взяв в заложники вас, Кайне предложит обмен на своего лейтенанта.
— Но ведь… — попытался что-то сказать Дате.
— Никаких но. Сейчас же звони членам своей семьи и прикажи прибыть сюда. Без разговоров.
— А поместимся? — задумался я.
— Уж не сомневайся. И, кстати, Икари, тебе бы прилечь.
— Чего? — оторопел я.
— На тебе лица нет, смотреть больно. Ты когда последний раз спал?
(И правда, когда?)
— Я… вроде прошлой ночью. (Или позапрошлой…) Спасибо, оябун, но я чувствую себя нормально. (Не уверен.)
— Поднимись в гостевую комнату, выбери любую на третьем этаже. В каждой есть душ. Я попрошу Кимико принести тебе что-нибудь поесть. Твои вещи тоже доставят в комнату.
— Я,правда, в поря…
— Да, мать вашу, детки! Сколько можно спорить с оябуном! Вас чему в Габутай учили⁈ Если я говорю тебе спать, ты спишь, говорю сходить облегчиться, ты мучаешь унитаз, ты понял, яцу⁈
— Хай, оябун.
— Тогда встал и пошел отсюда. И ещё…
— Да?
— Ты хорошо поработал Икари. Я горжусь тобой.
— Спасибо, оябун.
Ну вот, я опять пример выдающегося якудза. Что бы я ни делал, остальным кажется, что я буквально живу заветами борёкудан. Иногда до абсурда доходит. Кажется, что если я сниму штаны и начну расхаживать с голым задом, остальные будут говорить что-то вроде: «О, он почитает историю и предков, ведь известный самурай Хрена-сдва-сан именно так и шел в битву, дабы устрашить своих недругов видом своего копья, какой молодец этот Икари, истинный якудза».
А по поводу отдыха Дайго был прав, просто я не ощущал усталости, как со мной случается. Я понял это, когда поднимался по лестнице, отгоняя мошек от лица, а потом понял, что их не существует.
Выбрал комнату, зашторил окна и снял рубашку, бросив её на кровать. Включил кондиционер, развалился в кресле с сигаретой, пуская дым в полумрак. Такое я существо, — чувствую себя хорошо только в темноте и прохладе.
— Вакасима… — прошептали мои губы.
— Думаешь об этом, да? — сразу же отреагировала Муза, вылезая из шкафа и озираясь.
Конечно, думаю. Кто-то отправил мне открытку с этого острова, приглашение. Этот кто-то знал мою истинную натуру и прямо об этом говорил. Почему не обнародовал компромат, если у него на руках информация? Это шантаж?
Нужно быть полным идиотом, чтобы шантажировать серийного убийцу.
А теперь вот это, — остров Каина и Вакасима оказывается одно место.
Каин отправил ту открытку?
Нет, что-то тут не вяжется. Зачем ему это? Если бы у него на руках было черное досье, он бы им воспользовался. К чему все эти махинации с конвертом и открыткой… Бред какой-то.
Устал, не могу трезво мыслить. Нужно освежить голову, — казалось, я вечность не был в душе.
Из зеркала в ванной на меня смотрел изможденный мальчик со спутанными волосами. Под глазами черные синяки, обескровленные сухие губы, кожа белая, как у Музы.
Горячая вода в душе почему-то пахла мандарином. Странно. И почему-то этот запах вызвал тошноту, но тошнить было нечем.
Без сил я завалился на кровать, холодная белая ладонь мягко погладила меня по волосам.
Голова кружилась, потолок медленно вращался то в одну сторону, то в другую.
— Что это… со мной…
— Режим, малыш. Ты же знаешь, как это важно, — прошептала Муза. — Ты не спал почти двое суток. А когда последний раз ел?
Я не ответил, не помню.
— Ты же знаешь, перегрузки нам запрещены, тем более в период таких адреналиновых горок. Твоя защита истончается, и мир безумия проникает через тонкую пленку, что окутывает разум. Пролезает сквозь сетчатку чужих глаз. Забирается в уши. Оседает на языке.
— Опять.
— Да, крошка. Опять. Нервничать нам противопоказано.
— В подвале… у меня потекла слеза.
— Ты теряешь контроль над эмоциями.
— Когда же он сдохнет, — выдохнул я.
— Кто? — не поняла Муза.
— Икари…
Я развернулся лицом к стене и уткнулся в подушку, свернувшись калачиком. Муза легла рядом, мягко меня обнимая, словно одеяло.