Ровно в семь паром отчалил. Больше никто на борт не поднялся, я оказался единственным пассажиром. Море было спокойным, команда меня упорно игнорировала, поэтому я развалился поудобнее, натянул кепку на глаза и провалился в дрему, мягко укачиваемый волнами.
Проснулся через два часа, когда мы приближались к острову. Вышел на нос судна, наблюдая яркий, зеленый кусочек земли в бескрайнем океане. Зеленое пятно, утопающее в лазури.
Вода здесь была слишком карикатурной, будто попал в роман про флибустьеров, автор которого долго и занудно описывает шепот прибоя и белые гребешки волн. Нет, она правда была охренеть какой синей. Тот самый душнила сказал бы, что оттенки моря переливались от глубокого сапфирового до нежного аквамарина, а я просто заметил, что такую голубую воду видел лишь в бассейне.
И чем мы ближе к острову, тем сильнее становилась синева, буквально сливаясь с горизонтом. Солнце играло на воде, превращая бухту в блестящий ковер.
Остров и правда был большим. Береговая линия, изрезанная скальными выступами и утопающими в зелени холмами, плавно переходила в бухту, где ютилась рыбацкая деревенька. Я также заметил белые лодочки у восточного берега, яхты дорогих гостей, прибывших на Фестиваль. Мой же ржавый паром швартовался к старому причалу почти заброшенного поселения на юге.
Со скрипом опустился трап, и я шагнул на потрескавшийся бетон пирса. Встречающих не было, набережная пугала пустотой, и только старик с тележкой ждал, пока команда выгрузит баулы с припасами. Он проводил меня подозрительным взглядом из-под седых бровей.
Я прошел по пирсу, остановился на секунду, глядя на поселок. Волнообразные крыши домов поднимались по склону, взбираясь на зеленый холм. Туда же вела единственная асфальтированная дорога.
Похоже, мне туда.
Я сразу же решил позвонить Мико-чан, узнать, как Дайго отреагировал на мой побег, и не отлучен ли я от семьи. Сети не было. Вообще ни полоски.
Как же здесь жарко.
Я старался держаться теневой стороны дороги, и все равно изнемогал.
Деревня может и пустовала, но люди здесь жили. На улице было стерильно чисто, даже мусорки пустовали. Дорожные знаки давно заржавели, а столбы электропередач растрескались от жары и времени, но фонари были окрашены, а подстанции продолжали жужжать, вырабатывая энергию.
Я немного пропетлял по улочкам, заглянул во дворики, изучил натертый до блеска канализационный люк и новенький отражатель на перекрестке. За все время мне встретился только один местный, — мужчина сидел у строительного вагончика и чинил потрепанный велосипед. На меня он не обратил никакого внимания, и я тихо прошел мимо.
Нашел магазин, который был давно закрыт. Рекламные листовки пожелтели, уголки бумаги поникли, сползая по стеклу по следам засохшего клея. Посидел в тени, прямо на бордюре, покурил, раздумывая о том, что делать дальше. Мне здесь не нравилось, несмотря на видимое запустение, это место было под плотным колпаком. Слишком много камер, буквально на каждом углу. Первую я заметил ещё на пирсе, и чем выше поднимался, тем они попадались чаще, будто гирлянды развешанные вдоль главной улицы. А ещё над головой прожужжал одинокий дрон, неспешно уплыв по воздуху в сторону холмов, и я сомневаюсь, что это местные рыбаки балуются по утру. Уверен, что тот, кто следит за островом, знал о моем прибытии с момента, как моя нога коснулась берега.
Нужно было валить отсюда. Это место напоминало законспирированный форт или тюрьму, и если и планировать нападение, то точно не с юга. Более того, я сразу же засветился, как желторотик, и это злило до чертиков.
Я вернулся на главную улицу и продолжил восхождение, пока не наткнулся на вывеску кафетерия. Она выглядела новой, потрепанный кондиционер на стене медленно вращал лопасти, а изнутри доносились голоса. Неужели?
Я открыл дверь и вошел внутрь, будто завсегдатай.
Разговор, что шел среди посетителей, мгновенно оборвался, меня встретила тишина и дюжина глаз, что уставились на меня в удивлении. Маленькое темное помещение, плотно зашторенные окна, барная стойка, за которой, вот тебе на, сидел полицейский.
Как ни в чем не бывало я подошел к стойке и уселся рядом с ним. Остальные сделали вид, что заняты завтраком. В самом углу я заметил старика, которого видел на пирсе, он сразу же отвел взгляд, уткнувшись в тарелку. Единственный, кто не пытался скрыть интерес, был коротко стриженный мужчина в обтягивающей футболке, и взгляд его не выражал доброжелательности, а совсем наоборот.