— Сколько я проспал? — поинтересовался я у своего компаньона.
— 40 минут, — бросил он, взглянув на часы. — Тут ещё наемники проходили.
— Знаю, — ответил я, разминая шею. — Пора выдвигаться, нам ещё на лодку успеть надо. Вставай, детектив, хватит разлеживаться, а не то почки застудишь.
— Больные почки сейчас меня заботят меньше всего, — закряхтел Терада, снимая с себя маскировку.
Лес жил своей жизнью и пел ночную песнь. Крики птицы, сухой шелест ветра, хруст ветвей, хлюпанье грязи, звуки журчания, и вездесущий треск цикад, что будто преследовал меня. Лунный свет пробивался столбиками через плотные кроны, будто лазерные лучи на танцполе, остальное пространство блестело космической темнотой.
Но я прекрасно ориентировался в этом мраке. Фокус вел меня как невидимый эхолот, или навигатор, позволяя обходить стволы и переступать через препятствия, не сбавляя ход. Двигались быстро, Терада с трудом поспевал, ему приходилось держаться за меня, чтобы не упасть.
Детектив сказал, что нужно двигаться на северо-запад, к побережью. Туда я и шел, подгоняемый надеждой на спасение.
Несколько раз на пути нам попадались патрули, но обойти их было просто. Свет фонаря видно издалека, вдобавок их выдавал шум шагов и разговоры. Пока нам везло, — наемники искали не там, их направление не пересекалось с нашим.
Очередной отряд засел на пригорке, нам пришлось обходить их по руслу ручья, пользуясь прикрытием из колеи, размытой водой. Тут идти сложнее, берег оказался каменным, и подвернуть ногу в темноте было раз плюнуть. Держась за торчащие из грунта корни, мы продвигались вперед, прислушиваясь к голосам выше.
Миновав засаду, вышли на ровную местность, лес начал редеть, стволы деревьев стали толще, зато мелких растений поубавилось, как в сосновом биоме. Идти стало много проще, но и опасней, — территория хорошо просматривалась и так легко обходить преследователей больше не получалось.
Вскоре Фокус вынудил меня пригнуться, и я приник к земле, увлекая за собой Тераду.
— Что там? — зашептал он.
— Двое, — ответила Муза, сдувая кленовый лист с волос. — Сто метров. Не обойти. Давай замочим? Иначе заметят.
— Сиди здесь, я свистну, — приказал я детективу.
Я крался к цели, замирая время от времени и выглядывая в темноту, прячась за стволами деревьев. Не шуми, не шуми, никуда не денутся…
Вот они, — шествуют по тропинке, как по площади в день города. Я бесшумно устремился к ним, слившись с шорохом ветра. Ещё шаг, ещё и ещё, и вот я у них за спиной. Идут друг за другом, вообще не задумываясь, что в лесу орудует опытный маньяк.
— Не ной, ты Сабуро… — говорил впереди идущий. — Ещё пара дней, фестиваль закончится и все успокоится… Вспомни прошлый год, такая же кутерьма была. Ну хоть командировочные платят…
— Мочи их! — заныла Муза.
Когда моя Муза выходит на свободу, начинает безраздельно заниматься своим творчеством, не задумываясь о конечном результате. Иногда, когда творец увлекается, может переусердствовать, изменив саму идею творения, извратить его и трансформировать золотую идею в дешевое позерство. Как итог, из картины вылезает клякса, а вылитый текст расплывается отвратной графоманией. У всех Муз так, наверное.
Творческие создания, окрыленные, что тут скажешь.
Я не двинулся с места, позволив этим двоим скрыться за деревьями. Они шли в другую сторону, а если бы я их убил, то их точно хватились бы. Трупы привели бы преследователей к нам.
— Вдвоем они бы здесь не расхаживали. Отделились от группы, — поделился я мыслями со своей озлобленной спутницей.
— Угу. Или разведчики. Их товарищи рядом, и лучше бы нам с ними не столкнуться.
Я тихо свистнул, подав сигнал Тераде. Ну же, старик, нам совсем немного осталось, давай, шевели булками!
Мы почти выбрались.
Муза скривилась, показывая, что не разделяет моего оптимизма. Она считала, что остров нас не отпустит.
— Это место — огромная могила, — сказала она. — Смерть витает в воздухе. Так просто не отделаемся.
Фантомные боли, часть 1
На часах четыре утра. Мы шли всю ночь. Дорога хоть и стала проще, но мы были измотаны, даже мой Фокус стал сбоить. Муза тоже выглядела так, будто всю ночь нещадно бухала. Прячась в глубоких тенях, я упорно брел по пряной листве к свободе.
Побег всегда такой, — изнуряющий. Вопрос воли и борьбы разума с телом. Организм упрашивает тебя остановиться, сесть и передохнуть, на минутку, хоть выкурить сигарету. Ничего не случится за это сладкое мгновение, тебя уже никто не догонит, вытянуть ноги будет полезно… Ни хрена. Никаких остановок, шаг за шагом, вперед, мать его, вперед. Слабость непозволительна, если такой неженка, надо было оставаться на шконке.