Свобода дорого стоит. Особенно для меня и подобных. Для нас это единственная неоспоримая ценность. Так что я тащил Тераду-сана чуть ли не силой, не позволяя ни на секунду перевести дух.
Иногда проверял рацию, согласно переговорам, к утру почти все беглые были мертвы. В плен никого брать не собирались. Нас, конечно же, ещё искали, но далеко на западе, прочесывали холмы и пригород. Никому не пришло в голову, что мы прошмыгнули к бухте прямо у них под носом.
— Ещё немного, детектив, — убеждал я. — Остальных уже переловили, а кто ещё не сдался, скоро попадет в клещи. Нам как можно быстрее нужно покинуть периметр поиска.
— Иду я, — пыхтел он. — Ксо, я так в жизни не ходил…
— Скоро начнет светать, и если не достигнем пляжа до рассвета…
— Понял, понял! Вот уж не думал, что ты будешь спасать мне жизнь… Боги любят пошутить.
— Как по мне, так шутки у них ни хрена не смешные.
— Соглашусь с этим.
— Хоть в чем-то мы сошлись.
Он шел позади и некоторое время молчал. Потом все же решился.
— Икари…
— Чего?
— Я хочу сделать тебе предложение.
— Предложение, детектив? — усмехнулся я. — Я весь внимание.
— Если мы выберемся… Лишь сядем в катер, как снова станем врагами, так?
— Ты и не переставал быть моим врагом, Терада-сан, — рассмеялся я.
— Я серьезно. Я хочу дать тебе шанс выжить. По прибытии в Токио, — сдайся полиции. Я засвидетельствую твою психическую нестабильность, буду упрашивать суд смягчить приговор и отправить тебя на лечение. Знаю, что сейчас ты начнешь насмехаться надо мной, но я разговариваю не с тобой, демон. Я говорю с Рио Икари, с человеком, который не дал демону убить Асами Мису. Ты сам сказал, что ты не избавился от мальчика внутри, а значит, есть надежда.
— Ты безжалостный человек, Акира Терада, — меланхолически ответил я. — Лишь я выбираюсь из одной тюрьмы, как ты желаешь засунуть меня в другую. Даже если бы Икари мог с тобой поговорить, он бы отказался от твоего предложения, ведь ты буквально отправляешь его на смерть. Суда я не дождусь, будто не понятно. Люди Каина уберут меня быстрее, чем ты успеешь отпраздновать поимку.
— Мы сможем тебя защитить. Я подключу…
— Ты себя защитить не можешь, — махнул я рукой. — Но раз ты был столь великодушен, что решил договориться о перемирии, я тоже сделаю тебе предложение.
— Я слушаю, — мрачно ответил он.
— Через два дня состоится собрание совета клана Одэ, во главе с председателем. Они будут судить Кайне Аракато за его преступления против клана и кодекса борёкудан. У Ягами достаточно доказательств для суда. Каин — мертвец, без вариантов. От клана не сбежать, и не укрыться, с ним бесполезно сражаться. Дни его сочтены.
— И что с того?
— Я должен быть там, обязан дать показания и рассказать, что происходит на этом острове. Вся Вакасима — огромное кладбище смердящих секретов. Это не клочок земли, но печать и свидетельство преступлений Каина.
— Хочешь развеять его пепел?
— На западе говорят, — забить гвоздь в крышку гроба.
— Что потом?
— Мне плевать на кодекс и якудза. И бесконечная череда убийств должна прекратиться. От любой вечеринки рано или поздно устаешь. Я исчезну, Терада-сан. Больше ты обо мне не услышишь. Покину Японию, как ранее планировал, и тебе не придется тратить остаток жизни на бессмысленную погоню за призраком. Может, начнешь пить напропалую, а может, высыпаться. Учитывая обстоятельства, совсем неплохо.
— У тебя есть план?
— Хай, за Желтым морем есть пограничный клочок земли. «Треугольник печали» между Китаем, Россией и Кореей. Там я затеряюсь среди других беженцев, исчезну как ночной туман.
— И я буду сожалеть каждый день о том, что тебя не остановил. Ведь ты продолжишь убивать, — такие как ты не останавливаются. «Запойные» маньяки лишь сходят с ума, убивая больше и больше, будто хотят, чтобы их остановили. Ты словно заряженная бомба, — отпущу тебя, и взрыв неминуем. А вина остается моей. Я не смогу так жить. Зная, что ты где-то там.
— С каких пор ты в профайлеры записался? Значит, не согласен?
— Нет.
— Тогда я буду следить за тобой, а ты за мной. До Токио один из нас не доберется, — пожал я плечами.
— Должен быть выход, Рио-чан. Обдумай моё предложение.
— А ты моё.
Он тяжело вздохнул и пошел вперед, начинало светать, и теперь он был моим проводником. Лес резко прервался, и мы вышли на нависающий над зеленой долиной утес. Справа за холмом чернел залив.