Мой рассказ их впечатлил. Я видел, что Сэра и Принц с трудом представляли как это было, и даже сначала не поверили мне. Как Дайго хмурил лоб так, что появилась складка. Дате сидел весь белый и почти не моргал, пока я рассказывал. Асура тщательно пыталась скрыть волнение. Дайчи курил одну за другой. Акира же… этот просто молчал.
Оябун приказал мне готовить показания для совета, а также заявил, что подробности я изложу ему позже, если будет время перед заседанием. А также, что всем нужно быть в форме, ведь заседание уже сегодня, и перенести его не получится.
Мне и правда нужен был отдых, поэтому я даже отказался от медосмотра, и побрел сразу в свой люкс.
И вот, я здесь. Не успел в себя прийти, как нужно ехать в главный офис крупнейшей криминальной организации страны. Чувства торжества не было, лишь усталость.
Раздевшись, я стоял у зеркала и изучал свое побитое тело. Помимо порезов и ссадин, беспокоила огромная гематома на груди, расплывшаяся синей кляксой. Её оставил мне Эцуро, и вдох полной грудью до сих пор отдавал резью. Благодаря ему я прихрамывал и только через боль мог двигать плечом, но все равно считал, что легко отделался. Не могу поверить, что этот парень в зеркале смог завалить того охреневшего киборга. Просто в голове не укладывается.
Стоя в душе, под тугими струями горячей воды, я пялился на кафель на стене и ждал.
— Я знаю, ты здесь, выходи, — сказал я тихо.
Шторка душа приподнялась и ко мне присоединилась обнаженная Муза.
— Вызывал, господин? — паясничала она.
— Ты нырнула с катера и больше не показывалась. Как раз в середине разговора.
— Ну, я захотела побыть русалкой. Или сиреной. Еще не определилась. Направь на меня струю, хоть морскую соль смыть.
— Я бы хотел его закончить. Что ты там несла про Серые Дни?
— Ой, ну не начинай, — закатила она глаза. — Что знаю я, знаешь и ты, ведь так? Чего тогда придуриваться. Ты ведь и так все понял!
— Не совсем, — признался я, поливая себя гелем для душа.
— И на меня полей, — потребовала она. — Фу, гадость какая, а на вкус вполне ничего. Ладно, что тебе не понятно⁈ Что Серые Дни уже наступили? Это же очевидно, солнышко. Ты психуешь по мелочам, видишь всякое, убиваешь без разбору. Давай так, — с тех пор, как ты сорвался с цепи и атаковал офис конкурентов, не прошло ни дня, чтобы ты кого-нибудь не замочил!
— Это… не так, — произнес я в замешательстве.
— Правда? Тогда слушай, — двоих ты зарезал при штурме, так просто ради развлечения. Скинул алкаша с крыши. Убил охранника той мерзкой бабы, причем мог же не убивать, но нет — просто перерезал горло, как свинье. Устроил массовый погром в городе, а после того слинял на остров. Дальше продолжать? Ты ведь казнишь всех подряд, направо и налево, даже не задумываясь о последствиях, Правиле, или хотя бы прикрытии. Пусть дождливая дымка и не застилает тебе глаза, ты давно в объятьях Серых Дней. И я тоже.
Я уперся лбом в стену, позволяя струям воды поливать спину.
Даже придумывать оправдания не буду, — она резала по живому. Я убедил себя, что убийства были необходимы, но это не так, — многих я мог пощадить, но жадно забирал их жизни, упиваясь процессом. А что я натворил на острове…
«Старый я» никогда не влез бы в драку без угрозы для собственной шкуры. Не помешал бы изнасилованию, не убивал бы владельцев хижины с трупами, не стал добивать Акиру Тераду. «Бывший я» был безжалостен, да. Но ещё он был хладнокровен и никогда не поддавался эмоциям. Эмоции хранились в закрытом сейфе до наступления Серых Дней.
— Я спятил, опять, — вырвалось из меня. — Какие будут последствия?
— Ты снова задаешь этот вопрос. Да не знаю я! — возмутилась Муза. — Может, мы сорвемся и перережем всех знакомых. А может, мы сможем направить энергию в другое русло, как прошлый раз, когда они наступили. Ведь тогда все неплохо прошло, если не учитывать скольких мелких гангстеров ты тогда порешил.
— Зная что происходит, я смогу себя сдерживать, — тяжело вздохнул я.
Муза хохотнула и покрутила у виска пальцем.
— Ага, конечно! Что бы ты себе не думал в своей миленькой японской головке, ничего не изменится. След трупов будет тянуться бесконечной змейкой. Ты как этот «Хвост Дракона», только хуже. — Она состроила грустное выражение лица. — Проклятые мы с тобой существа, малыш, и нет волшебницы, что нас бы расколдовала.
Я выключил воду и сдернул полотенце с сушителя. Говори, что хочется, воля может победить любой срыв.
Нацепив на себя маску старины Икари, я обмотался полотенцем вокруг бедер и вышел к Асуре с глупой улыбкой на лице. Мико мило общалась с Цуми-чан, местной целительницей, что всегда появлялась в откровенном кимоно и напоминала гейшу.