— Оно твое, — произнес Кобаяси, откидываясь на спинку. — Говори.
— Аригато, — со злостью в голосе ответил Каин и повернулся к остальным.
Я мельком посмотрел на Дайго, его лицо было напряжено, складка на лбу стала похожа на женский орган, губы сжаты в полоску, на скулах играют желваки. Для него этот перформанс тоже стал неожиданностью.
— Вы… — Каин обвел пальцем всех присутствующих, — будто издеваетесь надо мной. Вы дали мне правила и указания, загнали в грязный угол на окраине и оставили там гнить. И я сделал так, как вы требовали. Никогда не лез на чужую территорию, не создавал конкуренцию, не пересекал линию. Никогда! Даже когда моя семья требовала расширения, я старался быть предельно вежлив и осторожен. Когда я начинал путь в клане, у меня не было ничего, — все лакомые куски уже растащили, и мне осталось обгладывать кости. И я сделал то, что вы у меня просили. Я не тронул ваши сферы интересов, но заработал больше любого из вас! Я озолотил этот клан и был верен ему, а в ответ не получил ни черта!
— Мы сделали тебя членом правления, — вздернул подбородок один из якудза. — Не зарывайся, Кайне.
— Вы сделали меня⁈ Правда, Гойда-сан⁈ Тебе сколько уже, шестьдесят? А ты как сидел у двери, так и сидишь. Как может человек, занимающий предпоследнее место в совете говорить мне о том, что он что-то для меня сделал, а⁈
— Члены совета клана не будут цапаться в моем доме, словно голодные псы, — ощерился председатель. Гойда-сан прав. Кайне, — ты самый молодой оябун за всю историю клана, входишь в состав правления и занимаешь ближайшее место к креслу председателя. Мы оценили твой вклад в общее дело, однако как бы высок этот вклад не был, никто из нас не имеет права нарушать общий закон.
— Позвольте сказать! — перебил его Каин с гневом. Под маской пылала обида и негодование.
— Говори, — с недовольством разрешил Кобаяси.
Я стоял у кресла главы как истукан, не понимая что происходит и куда мне деться. Каин, однако, меня игнорировал, сосредоточившись на якудза.
— Как я сказал… — он прочистил горло, прежде чем продолжить. — Как сказал, я никогда не мешал вам вести свои дела, и не отказывал в просьбах. Мне остались лишь возможности, на которые не захотели обратить внимание и марать руки. И я воспользовался ими, создав прибыльную сеть, что принесла нам всем плоды. Каждый из сидящих в этом зале людей получил свою выгоду от моего бизнеса. Все, что я просил, это считать меня равным и проявлять ко мне соответствующее уважение.
Он вздохнул и шагнул вперед, показывая на меня пальцем.
— Когда моего брата убили, я был терпелив и вежлив, — заявил он. — Я лично прибыл в Габутай, чтобы вернуть его тело и узнать кто виновен в его смерти. Что я получил? Грубый отказ и издевательство. Меня поставили перед фактом, что мое место в совете не имеет никакой силы в Габутай, и что ответ они держать не будут. Мне сказали, что сердце моего брата пронзил не нож, но случайность! И виновных в преступлении нет… Как бы поступили вы? Как должен поступить в этой ситуации настоящий якудза, подумайте. И как поступил я? Соблюдая уважение и традиции, вот как. Я предупредил главу училища, что вынужден буду ответить на оскорбление. И что у них есть время на то, чтобы изменить решение, а в ином случае я посчитаю произошедшее сговором, где виновны все — и учителя и ученики, и заключенные и надзиратели. Если они все покрывают убийцу, то должны ответить по всей строгости.
— Ты чуть не убил моего сына, — прорычал Дайго, схватившись за ручки кресла.
— Да⁈ Дате, верно, не рассказал тебе Дайго-сан, что я предупредил его о грядущем. Что я сказал ему убираться из Габутай пока не поздно, из уважения к семье Ягами! — выкрикнула маска. — И я позвонил через сутки управляющему, чтобы уточнить, не изменили ли они решения. Я сделал все, что в моих силах, чтобы не допустить резни, но они вынудили меня! Я обязан был отомстить!
— И ты отомстил, Кайне… — тихо произнес председатель.
— Хай, — задрал голову человек в маске. — Я устроил то побоище. И лишь после него узнал, что убийца моего брата выжил и что его приняли в Ягами-кай. Икари Рио убил Кенджи. Икари Рио объявил мне войну. Перекрыл мой источник в Санья, убедил Ягами-кай похитить Удзуми, захватил офис дружественной семьи Такари, прикончил моего третьего и четвертого лейтенантов. Список его преступлений не поместился бы в блокнот вашего секретаря, председатель.
Я ощутил легкое дуновение на щеке. Муза? Нет, это Фокус. Ему некомфортно рядом с человеком в маске. Он вновь бунтует, заставляет лоб покрыться испариной, а руки предательски дрожать. Это не страх, это непонимание. Я чувствовал себя в опасности, но не мог подобрать выход.