Кэйко опять смогла лишь отрицательно покачать головой. «Дядюшка» тут же тихонько ретировался на прежнее место. Чтобы дальше поджидать очередную девчонку, которая покажется из школьных ворот.
Несколько лет назад один фотограф-любитель бродил по паркам и другим подобным местам, где знакомился с девочками и делал снимки. Потом организовали целую выставку, «Девчонки на крючке», и на данном фоне в социальных сетях заговорили об этом как о проблеме. Тогда Кэйко и узнала, что, оказывается, она далеко не единственная, с кем подобное произошло в детстве. А еще, похоже, многие из этих девочек не то что не разрешали, но даже не знали о том, что их снимки попадут на всеобщее обозрение.
Если задуматься, выходит, девочки в Японии становятся жертвами таких вот «дядюшек» с самого раннего детства.
Их масленые взгляды, их крупные тела, когда они подходят с надеждой, что в этот раз им что-нибудь да перепадет, их нелепые, неожиданные слова – а за ними вслед тянутся преступления, вроде домогательств или фотографий «под юбкой». Да, это действительно преступления, но никаких внятных мер по этому поводу не принимается вот уже несколько десятилетий.
В школах, на работе, везде они – «дядюшки».
Жизнь в каком-то смысле давала возможность побольше о них узнать. Японские девушки настолько в этом поднаторели, что могли за секунду определить, «дядюшка» перед ними или нет. Они понимали «дядюшек» гораздо лучше, чем те себе представляли.
Первое: внешний вид «дядюшки» не имеет никакого значения. Но часто он может помочь в определении. Особенно взгляд. Особенно губы. То, как они развязно разваливаются на сиденье.
Первое: как только «дядюшка» открывает рот, все сразу становится ясно.
Первое: как бы «дядюшка» ни пытался скрывать свою сущность, это бесполезно. Где-то маска да спадет. Впрочем, мало кто из них этим занимается. «Дядюшки» почему-то страшно уверены в себе.
Первое: возраст «дядюшки» совершенно не важен. Есть множество примеров, когда даже у совсем молодого еще человека внутри уже пустил корни «дядюшка». Конечно, представители старшего поколения постепенно вымирают естественным образом, но это не значит, что на смену им не приходят новые. Жестокая реальность.
Первое: «дядюшки» встречаются и среди женщин. Наше общество буквально подталкивает женщин к этому. И те из них, что трудятся наравне с «дядюшками», заслуживают их похвалу и восхищение.
Если так подумать, было ли вообще когда-то на самом деле место, где не существовало бы «дядюшек»?
И тем не менее Кэйко продолжала жить как ни в чем не бывало, словно накрыла крышкой все те многочисленные неприятные инциденты, что случались между ней и «дядюшками». Другой жизни она и представить себе не могла. Потому что видела, что женщины из ее окружения поступают так же. Потому что решила, будто это нормально.
Очнулась она в тот самый миг, когда в конференц-зале компании, где она до этого работала, несколько «дядюшек», не поверивших ни единому ее слову, презрительно уставились на нее сверху вниз.
Я знаю этот взгляд. И я всегда его ненавидела. Этот взгляд «дядюшки», который и за человека-то меня не считает. Терпеть его не могла. Тогда и сейчас.
И чтобы осознать это, потребовалось столько времени – Кэйко просто не могла с этим смириться. Стоило же такому произойти с ней, чтобы она наконец заметила.
Женские голоса вдруг зазвучали громче.
«Дядюшка» незаметно скрылся из парка – приуныл, наверное, что в этот раз ничего не вышло.
Кэйко глядела на расслабленно усевшихся на краю песочницы и над чем-то хохотавших матерей. «Каждый день – это борьба», – пронеслось у нее в голове.
Давным-давно одна певица исполняла композицию с таким названием. «Каждый день – это борьба». Бодрая, веселая мелодия. Кэйко частенько ее напевала.
Но только сейчас она по-настоящему ощутила то, о чем в ней пелось. «Каждый день – это борьба». Ведь если прекратить бороться, то в любой момент вас настигнут злонамеренные «дядюшки» или общество, ими взращенное. Такова «обычная жизнь» японской женщины – ежедневная оборона в ней воспринимается как данность.
«Каждый день – это борьба».
Кэйко еще раз пробормотала это себе под нос и быстро доела остатки пирога. Через пять минут ее короткий перерыв подойдет к концу. Нужно бежать.
Кэйко оглушил рев голосов под куполом концертного зала.
Ей казалось, что вот-вот ее поглотит волной невыносимо громкого звука.
Он больше напоминал подземный гул, так что различить отдельные слова не представлялось возможным – впрочем, вы не ошиблись бы, заключив, что состоял он из криков и восхищенных возгласов зрителей. Семнадцать тысяч человек во весь голос скандировали название группы и имена любимых участниц.