Концерт продолжался, а Кэйко все больше и больше начинала осознавать, насколько они все же необычная группа, эти девчонки с ХХ во главе. Этого не заметить, если просто рыскать по сети в поисках новых песен и выступлений на телевидении.
Из тех новых синглов, что выходили у них ранее, почти все композиции – в быстром темпе и весьма оригинальные, хорошо подходящие для телевизионных шоу. Но если прослушать весь альбом, на нем можно было обнаружить и вполне типичные для поп-групп нежные песенки, некоторые исполнены всем коллективом, другие – сольно. Звучали они достаточно банально – и зачем только им понадобилось такое петь, тут недолго было и разочароваться в группе, но как оказалось, на концерте именно эти композиции помогли раскрыться остальным девушкам помимо ХХ.
На телевидении в центре внимания была лишь она одна. На живом выступлении у каждой появился шанс засиять.
В интернете Кэйко не раз натыкалась на нелестные комментарии по поводу того, что остальные девушки в группе – лишь подтанцовка и бэк-вокал для ХХ, но теперь, когда ей посчастливилось увидеть их всех вместе на сцене, она поняла, насколько несправедливы эти высказывания.
Типичные и нетипичные для айдолов песни – бессмысленно, наверное, проводить такие разграничения. И словно в подтверждение этому, ХХ и ее команда умело лавировали между двумя этими мирами, с довольными улыбками раз за разом пробегая по помосту метров пятьдесят длиной, тянувшемуся через зрительный зал и разделявшему пространство на две половины.
Выражения их лиц и движения быстро сменялись одно другим. Свободные, дерзкие.
И только одна она, ХХ, так ни разу и не улыбнулась до самого конца.
Даже во время веселых песен, даже в тех местах, где она улыбалась в клипе, ХХ оставалась равнодушна. Глядя на ее непроницаемое лицо и упорство, с которым она сохраняла это выражение, в противовес своим эмоциональным подругам по группе, Кэйко понимала, что в голове у нее всплывает единственное определение для ХХ – «несуразная».
Вышагивая по длинному помосту, ХХ не обращала на фанатов ровно никакого внимания. Просто бесцельно шагала вперед. И все время поправляла волосы – может, от смущения? Но при этом она настолько была погружена в выступление – быстрые, напряженные ритмы как нельзя лучше подходили ее характеру, – что в такие моменты весь фокус был сосредоточен только на ней, а эффект, производимый на публику, оказывался ошеломительным.
Она хотела находиться здесь и сейчас. Была настроена на эту волну.
Так это почувствовала Кэйко. И все остальные зрители тоже.
Державший всех в напряжении номер наконец закончился, и настало время перерыва. «Ну что, вам понравилось?!» – громко крикнула в зал одна из девчонок, которой доверили микрофон. Публика ответила нестройным ревом.
Она все никак не могла отдышаться и, тяжело втягивая воздух, несколько раз тихонько извинилась в микрофон. Видели бы ее сейчас те, кто постоянно обвиняет участниц в пении под фонограмму, подумала Кэйко. А потом девушки завели с залом какую-то игру в слова, говорили они при этом тихими, надломленными голосами, и Кэйко чуть не заплакала.
Участницы беспечно продолжали игру, как будто все, что творилось на сцене до этого, было только сном, от которого они только что пробудились, но зрители в ответ на каждое их слово взрывались возгласами поддержки.
ХХ, как обычно, не принимала участия ни в общении с залом, ни в игре. Стоя среди остальных участниц, выстроившихся в линию сбоку, она даже не подняла головы. Иногда она тихонько говорила что-то стоявшим по обе стороны от нее девушкам, но к микрофону так и не подошла. За время перерыва ХХ ни разу не показали на большом экране.
Солистка, главная звезда в группе не произносит ни слова для публики, да еще и довольно избирательна по части песен, если называть вещи своими именами.
На самом деле так все и было.
Интересно, что, несмотря на это, атмосфера оставалась приятной.
Чувствовалось, что между участницами есть взаимопонимание – кому где находиться, кому что доверить. Словно в школе для девочек – даже Кэйко это ощутила, хотя сама ходила в обычную, где учились и мальчики.
Вот бы такая идеальная школа и правда существовала.
Кэйко была в полном восторге.
Школа, что не имеет ничего общего с шоу-бизнесом, исключительно для самих этих девочек, что стоят перед ней, таких настоящих и чистых.
А их отношение к явно не вписывавшейся в коллектив ХХ, которую они, впрочем, не считали чем-то чужеродным, было современным, спокойным и разумным. Вместо этого каждая была сосредоточена на том, что ей надлежало сделать.
Эта атмосфера передавалась и зрителям. Они принимали такое поведение ХХ и даже находили его притягательным. Они любили девочек такими, какими те были, со всеми их странностями.