И вновь повторился классический ритуал с заглатыванием холодной, но обжигающей изнутри влаги и с заеданием ее холодными упругими огурцами.
— Федор у нас молодец, — снова заговорил Андрей. — Это мы с Виктором подлецы, а вот он-то еще никому из нас подлостей не делал.
— Ну, это дело времени, — закуривая, усмехнулся Родионов, — просто пока не было подходящего случая. Не надо меня хвалить раньше времени, а то еще сглазишь. Хотя знаешь, Андрюха, в чем-то ты и прав. Чего удивляться тому, что каждый из нас потворствует своим желаниям и плюет на всякие запреты? Разве счастье состоит не в том, чтобы добиваться выполнения своих желаний? А несчастье разве не в том, что их ограничивает? «Хочу» и «можно», желания и долг — вот главное противоречие. Но кого сделал счастливым долг, кроме самых диких фанатиков, верующих в загробную жизнь, где, опять-таки, наступит выполнение их желаний? А если никакой загробной жизни нет, то во имя чего отказываться от желаний?
— Философ, итить твою мать, — усмехнулся Виктор. — Скоро бросишь писать свои «Банды» и начнешь сочинять трактаты… Был у меня один знакомый философ, в свое время одну школу заканчивали, так вот он тоже сначала пытался разобраться — есть загробная жизнь или нет, даже кандидатскую защитил, докторскую начал. А потом вдруг встречаю его через несколько лет и спрашиваю: «Ну как твоя докторская?» И знаете, что он мне ответил: «А пошла, — говорит, — она в п…, дело надо делать. Все равно все философии и все религии утверждают в сущности одно и то же, так что ничего нового здесь уже не придумаешь. Есть какое-то Единое начало, но что оно из себя представляет — хрен его знает, остается только верить. На вечные вопросы все равно не ответишь, только душу травить…» Философ! — и Виктор зло усмехнулся. — А голосовал за фашистов, «русская идея», «русская идея»…
— Вот только о политике сейчас не надо, — тут же забеспокоился Федор. — А то опять переругаемся.
— Кровь! — неожиданно произнес Андрей и уронил на пол огрызок огурца.
— Что — кровь? — переспросил Федор. — Где? Ты порезался, что ли?
— Не в этом дело, — и Андрей задумчиво покачал головой, — вот ты сказал о крови…
— Ну да, вон у меня даже книга о вампирах лежит, Динка дала почитать…
— Да подожди ты со своими… А, кстати, о вампирах…
У Андрея был такой странный вид, что оба приятеля переглянулись.
— Ну, говори, говори, чем там тебя осенило! — поторопил Федор.
— Подожди, подожди, дай додумать до конца… — он посмотрел на Родионова. — Ты знаешь, почему я заявил следователю, что видел тебя в момент убийства? Ведь это не я тебя видел, это тебя видела она…
— Кто — Ева?
— Какая Ева… Анжела.
— Ну и что?
— Как это что? Раз она видела тебя в момент убийства — а это действительно так, потому что она узнала тебя на нашей совместной фотографии, то, значит, и сама находилась в том же месте…
— Дальше, дальше, — теперь уже и Виктор стал внимательно прислушиваться к словам Андрея.
— А дальше вот что… Ведь я познакомился с ней у того самого котлована, она заглядывала вниз, потом увидела меня и быстро пошла прочь. А когда я ее все-таки догнал, то она повела себя весьма странно…
— Ты что — подозреваешь свою новую пассию? — мгновенно среагировал Федор, который уже знал о новом увлечении друга.
— Не перебивай, я еще не сказал самого главного. Вы знаете, что этот Прижогин подозревает меня больше всех, потому что я позвонил в милицию не из ближайшего автомата, а побежал домой. А почему я так сделал? — и Андрей медленно обвел взглядом напряженные лица приятелей. — Да потому, что когда спустился вниз, в котлован, то весь перепачкался в крови Евы — у нее была вскрыта сонная артерия. Я испугался, кое-как выбрался назад, а потом посмотрел на свои окровавленные руки и бросился домой, чтобы смыть кровь. И вот тут-то меня и увидели эти три дурехи — Машка, Светка и Ольга, — которые все рассказали следователю… уж не знаю, как он их нашел. Но самое главное опять же не в этом… Вы знаете, где работает Анжела? Она мне сказала об этом во время последнего свидания, и я чуть не обалдел. На станции переливания крови!
— Да, дела! — выдохнул Виктор, а Федор изумленно присвистнул. Все трое переглянулись, и теперь уже Андрей потянулся за бутылкой, чтобы разлить остатки водки. В какой-то момент у него дрогнула рука, и он пролил ее себе на брюки, потому что наверху раздался отчаянный женский вопль, а затем что-то с грохотом упало на пол.
В то время, пока ее муж «проводил совещание» у Федора, Динара возилась на кухне, готовя свое фирменное блюдо — мясо по-татарски. Улыбаясь при мысли о том, как обрадуется муж, она не сразу услышала телефонный звонок. Вытерев руки кухонным полотенцем и убавив огонь на плите, она зашла в гостиную и сняла трубку с аппарата.