Симен встала и сказала, что пойдет на цветочное поле. На ней не было ни широкополой шляпы, ни рубашки с длинным рукавом для защиты от солнца, как раньше. Она вышла на улицу, в беспощадное пекло, словно вызывала палящее солнце на дуэль.
Чансок стоял перед свежеотремонтированным зданием гостиницы. Ослепительный солнечный свет лился на постройку как благословение. Сердце Чансока колотилось точно бешеное. Здание он купил, взяв небольшой заем в банке и заручившись помощью нескольких человек. Трехэтажная постройка была выкрашена в белый цвет, а оконные рамы – синие. Это придавало гостинице респектабельность и элегантность.
Внутри было всего двадцать пять комнат, а внизу разместился магазинчик с продуктами первой необходимости. Планировалось сдать его в аренду до тех пор, пока Тэхо не будет готов открыть в помещении ресторан. В частном доме за гостиницей оборудовали гостиную и кабинет. Ремонт завершился всего через шесть месяцев после покупки ветхого здания. Чтобы сэкономить на строительстве, столярные и малярные работы выполнял сам Чансок. Он не представлял, что это настолько сложно, хотя его руки давно уже и так были в мозолях. Если подумать, то это было не так уж тяжко в сравнении с работой на плантации, где он рубил деревья.
Владелец гостиницы передал здание Чансоку и, увидев, что ремонтные работы подходят к концу, отправился в путешествие. Сделка завершилась благополучно, хоть через два года Чансоку еще надо было выплатить остаток средств. Это воистину был тот самый счастливый случай, на который он и рассчитывать не мог. Чансок назвал свой отель «Гостиница О» – по своей фамилии.
– Ну что, проведем официальное открытие?
В ответ на предложение Наен Чансок внезапно растерялся. Этого не было в планах.
– Говорят, ты первый кореец, владеющий гостиницей в Хило.
Наен казалась весьма гордой. У нее был такой вид, словно ей уже не терпится устроить праздник на этих же выходных. Она уже шагала к телефону, будто решила немедленно сама всех оповестить.
Чансок прогуливался по своей гостинице один. Хотя здание было приобретено не без чужой поддержки, он был более чем доволен и даже счастлив. Он давно мечтал о том, как войдет в собственный отель. Даже грязь и трава, прилипшие к подошве, не могли испортить этот момент. Площадка рядом со зданием, которую расчистили от мусора, оставшегося после сноса старого складского помещения, оказалась больше, чем думал Чансок, и была даже пригодна для использования. После того как ее тщательно отгородили камнями и землей, привезенной специально, она стала уютнее и изысканнее. Там высадили газон, посадили цветы и деревья. Затем пошел дождь. Через несколько дней трава проклюнулась, а цветы распустились. Чансок поднял голову и посмотрел на гору на горизонте. В небе ярко сияла радуга, словно предвещая светлое будущее. Впервые за долгое время Чансок мог вдохнуть полной грудью.
На заднем дворе установили навес и приготовили барбекю. То, что изначально задумывалось как скромный праздник для нескольких знакомых, превратилось в весьма масштабную церемонию открытия. Чансок пригласил всех тех, кто оказал ему помощь с гостиницей. С большинством из них они вместе работали в «Лагере девять». Поскольку Чансок теперь занимался гостиничным бизнесом, он просил никого из приглашенных не беспокоиться о ночлеге и приехать с ночевкой на день или два. На приглашение откликнулось больше людей, чем ожидалось. И когда Чансок услышал, что прибудут Сангхак и Канхи, тоска, которую он старался скрывать, неизбежно вернулась.
Люди подходили один за другим, и атмосфера быстро превращалась в праздничую. Это была отличная возможность познакомиться поближе с корейцами, живущими на Хило и острове Оаху. Несмотря на то что корейская диаспора на Пхова узнавала что-то о соседях из церковного информационного бюллетеня, сейчас с ними можно было повидаться лицом к лицу. Корейцы с Хило разделали свиней и устроили целое шоу с их жаркой, чтобы развлечь гостей. Аппетитный запах повис над площадкой. В качестве подарка для представителей с Оаху Тэхо привез свои фирменные блюда. Все веселились, и ночь, казалось, слишком коротка.
Сангхак без колебаний отчитал Чансока за то, что он не отвечает отказом ни на одно предложение выпить вместе. Он никогда не видел, чтобы друг столько пил.
– Слушай, Чансок, зачем надираться в такой прекрасный день? – вставил свое слово Тэхо.
Несмотря на то что день и правда был хороший, лицо Чансока было угрюмым. Образ Канхи продолжал витать перед его глазами.
Он был сбит с толку, узнав, что женщина на кухне, держащая Джуди, их с Наен дочь, была Канхи. Он не мог поверить, что она так близко и он может разглядеть ее как следует. Он рассматривал ее с трепетом каждый раз, когда она отворачивалась, а затем вспоминал былую обиду. Чансок намеренно не смотрел в сторону кухни, но все его мысли стремились в ту сторону. Ее движения, ее голос – все действовало ему на нервы. Продолжая выслушивать поздравления, он чувствовал усталость. В тот день, когда ему полагалось быть счастливым, оставалось только напиться.