Сангхаку было неудобно называть Канхи женой в присутствии Чансока.
– Хен, ты отлично с этим справишься. Позволь нам тоже помочь. Дай знать в любое время, если что-то понадобится. И в любом случае поменьше уже беспокойся о чужих детях и дай мне, наконец, увидеть моего племянника или племянницу, – шутливо сказал Тэхо. – У этого уже вон ребенок есть. А вот ты чем по ночам занимаешься…
Сангхак смущенно улыбнулся в ответ.
Он уже какое-то время регулярно жертвовал деньги школам корейского языка для корейцев, проживающих в Америке. Суммы были такие маленькие, что ему было неловко рассказывать об этом, но он чувствовал удовлетворение каждый раз, когда отдавал на это дело заработанные тяжелым трудом деньги. Если подумать, таким образом он утешал сам себя. Такие пожертвования не казались ему пустой тратой денег, когда он думал о своем сыне. Сангхак просто надеялся, что кто-нибудь сможет позаботиться о Сеуке, как он сам заботится о чужих детях. Он ушел спать, думая о том, что луна сегодня и впрямь ослепительно-яркая.
Чансок вновь вспоминал Канхи, которую он не видел очень давно. Теперь она выглядит совсем как островитянка. Ее загорелое лицо кажется здоровым, а коротко остриженные волосы заправлены за уши. Держа Джуди на руках, она вела себя очень просто, но по-прежнему выглядела грациозной. Он не представлял, что будет так сложно найти правильные слова, чтобы поговорить с Канхи. Он даже нормально не поздоровался с ней. Невежливо со стороны хозяина вечеринки. Чансок был просто счастлив и одновременно растерян, увидев ее снова.
Но, возможно, и невысказанные слова могут найти дорогу к человеку, к которому ты хотел бы их обратить? Канхи, забавлявшаяся с Джуди, подняла глаза и кратко взглянула на него, стоящего вдалеке. Просто взглянула, и все. Возможно, именно поэтому Чансок пил все, что ему давали. Он был благодарен, что у нее все хорошо, но в то же время и расстроен из-за того, что непохоже было, будто без него Канхи живется несладко. Чансок знал, что думать так – по-детски, и ему было стыдно, но поделать ничего с собой он не мог.
Наен, прогуливающаяся среди посетителей, по-прежнему могла похвастать такой красивой фигурой, что трудно было поверить, что она не так давно родила. С ее густыми волосами в химической завивке и в коротком платье, подчеркивающем тонкую талию, она совсем не была похожа на ту Наен, с которой я росла. Люди говорили ей теплые слова и благословляли новорожденную.
Наен оставила ребенка мне, когда я предложила ей помочь. Она сказала, что девочку зовут Джуди. Я подумала, что если то, что говорила моя мать, было правдой, то этот ребенок выглядит в точности как Наен в детстве: бледные щеки и необычно красные губы. Щеки девочки были красными, как цветы бальзамина, а реснички – длинные и темные. Даже во сне ее губы оставались влажными. Я долго смотрела на ее лицо. В нем определенно проглядывали черты обоих родителей.
Лунный свет проникал вглубь комнаты, заползая в каждый уголок. Сегодня было полнолуние. Я вспоминала луну, которую увидела в больнице в первую ночь после прибытия на Пхова. Та луна тоже была яркой и круглой. Как же удивительно, что Наен стала матерью! Я часто поглядывала на нее. Меня поразило, что, хотя ее выражение лица, жесты и все остальное в ней изменилось, она по-прежнему оставалась той Наен, с которой мы вместе росли. Внезапно мне стало интересно, какой она видит меня.
– Как же все-таки здорово, что ты здесь.
Наен, похоже, была действительно рада моему приезду. По крайней мере, так казалось.
– Конечно!
– Я была бы очень разочарована, если бы ты отказалась приезжать.
– Как же я могла не приехать?
Я, честно, очень хотела поздравить ее, но вот ехать сюда не хотела. Человеком, который изменил мое мнение, был Сангхак. После получения приглашения на церемонию открытия мы с Сангхаком даже поругались. Хотя мы оба знали причину, мы не могли озвучить ее вслух, поэтому ходили вокруг да около.
– Я не хотела бы ехать.
– Но мы обязательно должны там присутствовать.
– Должны? Что значит – должны?
– Прекрати, пожалуйста.
Сангхак говорил осторожно, но и я стояла на своем.
– Ты моя жена, и ты поедешь, – произнес Сангхак, и я не нашла слов для возражений.
Даже посреди ночи Наен расстегивала рубашку, стоило Джуди заворочаться. Ее силуэт медленно покачивался в лунном свете, когда она кормила малышку. Все ее тело громко заявляло о ее материнстве. Этот ребенок был новым воплощением Наен и Чансока, чудо, прекрасная новая жизнь, созданная двумя людьми.