Тэхо спросил, в чем причина его внезапного решения. Просьбе Чансока исполнился уже год.
– Вот уже год, как он уехал на Молокаи. Тебе не стыдно, что мы тут просто сидим и выпиваем, теряя время? – Сангхак говорил то, что думал, но в действительности стыд по этому поводу испытывал он сам.
После отъезда О Чансока на Молокаи в жизни на Пхова ничего не изменилось. Приезжали новые невесты по фотографии, а в церкви увеличивалось число прихожан. Дети вырастали и отбывали в город, а на плантацию прибывали новые работники. Кого-то из корейцев назначали бригадирами, и у каждой плантации был свой профессиональный переводчик, который помогал с языковыми трудностями. Никто не вспоминал о несчастье Чансока.
– Я решил передать средства, которые мне доверил Чансок, в Шанхайскую национальную ассоциацию. Не много ли сейчас людей, которые подозревают, что деньги, собранные корейскими жителями, не попадают в нужные руки? Гавайский филиал искал кого-нибудь, кто мог бы туда поехать, поэтому я вызвался добровольцем. И еще мне очень хотелось бы почтить последнее желание Чансока. Думаю, я присоединюсь к двум другим людям из Сан-Франциско.
Сангхак, казалось, уже принял решение.
Ли Сынман, который находился в Вашингтоне и занимал пост президента, переехал в Шанхай в тысяча девятьсот двадцатом году и возглавил Временное правительство. За время его нахождения в Шанхае Гавайская ассоциация генеральной ассамблеи была реорганизована в Ассоциацию корейских жителей в соответствии с приказом «Об ассоциации корейских жителей» Временного правительства Кореи в Шанхае. Сангхак сообщил Тэхо, что решил взять на себя ответственность за последнюю миссию Гавайской ассоциации. Причиной было его желание исполнить волю Чансока – но и сбежать от монотонности повседневной жизни. Он не скрывал, что именно последнее стало наиболее серьезной причиной.
– Разве корейская община на Гавайях не управляется Европейско-американским комитетом в Вашингтоне, а не Временным правительством в Шанхае? Говорят, что это еще и опасно, так что не думаю, что тебе стоит ехать…
После того как Чансок отбыл, Тэхо сблизился с Сангхаком, чтобы не оставлять того наедине с собой. И теперь ему даже не хотелось представлять, как тот покидает остров. Однако смелости поехать вместе с другом Тэхо не хватало.
– Мне хочется попасть в Корею и встретиться со своим сыном.
Сангхак раскрыл свои истинные мотивы. В последнее время, когда пил, он часто говорил о своем сыне. Он уже давно потерял надежду увидеть его, даже если бы тайно пробрался в Корею. Тем не менее Сангхаку хотелось еще хоть раз очутиться в Корее, прежде чем он умрет. Так ему было бы спокойнее от осознания, что он сделал все, что было в его силах. Два месяца назад Сангхак отправил письмо брату, но ответа не получил. Он решил покончить с письмами.
– Тебе стоит присмотреть за делом Чансока. Как женщина справится с такой большой гостиницей в одиночку…
Сангхак беспокоился обо всем и обо всех. О Чансоке на Молокаи, о Наен и ее маленьком ребенке, о Канхи, которая ведет себя так, словно потеряла смысл жизни. Все эти люди не были ему чужими. и каждый, казалось, с опустошением наблюдает за последствиями своих неверных решений. Сангхак чувствовал, что должен освободиться от забот обо всем этом и позаботиться о наследии Чансока.
– Я был там недавно. Вид у нее ужасный. К счастью, постояльцев достаточно. На деле я слышал, что несколько человек, до которых дошли слухи, выражали интерес к покупке гостиницы.
– Да, гостиница – бизнес неспокойный… А как девочка?
– Девочка в порядке, но они сильно настрадались от прихожан церкви и корейцев на Хило.
– Настрадались?
– Все обращаются с ними так, будто они заразные. Вот она – людская доброта! Наен рыдала, рассказывая мне об этом.
Сангхак подумал о плачущей Наен. Эта женщина расплакалась, когда увидела его в иммиграционном центре и сказала, что хочет вернуться обратно на родину. У него были к ней противоречивые чувства. Хотя Наен и причиняла боль другим, она никогда не казалась человеком, который позволит кому-то ответить тем же. Как такая женщина может страдать и плакать? Сангхаку было нелегко представить ее такой.
– Нелегко ей придется с поиском нового мужа, – произнес Сангхак с горькой улыбкой.
– Так и есть. Но неужели Чансоку действительно придется оставаться на этом острове до конца своей жизни?
– Эту болезнь, насколько мне известно, невозможно полностью вылечить. Поэтому, скорее всего, так и произойдет.