– Да, вся суть написанного сводилась, в общем, к этому.
Я покачала головой и засмеялась, не в силах поверить, что он помнит подробности письма, написанного столько лет назад. Но то, что он сказал, не было ложью. Я точно вспомнила, почему решила выйти замуж и уехать на Пхова. Момент, когда я увидела фотографию Чансока, так и встал перед глазами. Этот миг отпечатался в моей памяти очень ярко. Фотографию сделали, когда Чансок слегка наклонил голову набок. Взгляд его был умиротворенным, он выглядел задумчиво и, казалось, говорил со мной, пока я смотрела на изображение. Белая рубашка и аккуратно отглаженный воротник костюма казались идеальными, как заточенное лезвие. Черные густые волосы, которые выглядели так, будто их только что вымыли и высушили, с четкими следами расчески, блестели. По моему телу пробежали мурашки, настолько замечательной идеей это представилось мне тогда: отправиться на Пхова и встретиться с тем, кто показался мне как будто старым знакомым.
Мы двинулись в сторону дерева, чтобы присесть в тени. Глядя на море, помолчали.
– Я понятия не имела, что Молокаи – такое красивое место. Я думала, что все острова одинаковы. Мне даже стало спокойнее на душе оттого, что ты живешь посреди такой красоты.
– Не сказал бы так. Изумительная прелесть этого острова делает мое положение еще более несчастным. В таких местах, как это, раны ноют сильней.
Только тогда я присмотрелась к его лицу. И осознала, что то, как оно кривится от горя и гнева, обусловлено не просто прошедшими годами. Образ молодого, подтянутого юноши остался теперь лишь в моей памяти.
– Мои ноги постепенно стали терять чувствительность, и кончики пальцев онемели. Но я здесь вижу радугу, слышу пение птиц, и все цветет круглый год. Как дурак, как ребенок, почти каждый день я желал, чтобы на моем теле выросли крылья. Все, чего я хотел, это выбраться с этого острова, убежать прочь. Я чувствовал, что мир действительно жесток. Сначала я бесился и обижался, думая, что не заслужил такого. И да, я скучал по тебе. Извини, это звучит глупо. Но человеческий разум – странная штука. Если тоска длится долго, она превращается в злость. Я злился на тебя за то, что ты не зашла ко мне тогда, а еще злился на себя самого за то, что тоскую по тебе, даже будучи таким…
Инстинктивно я положила ладонь ему на плечо. Мне хотелось поддержать его из-за того, что он пережил. Но Чансок вздрогнул и скинул мою руку.
– Эта комната наполнена звуками воды.
Я оглядела комнату, где жил Чансок. Водопад шумел непрерывно.
– Шум волн и водопада… Я рад тому, что они заглушают мои рыдания.
– Джуди уже выросла до такой степени, что стала похожа на леди.
После этих слов Чансок на мгновение радостно встрепенулся:
– Иногда я даже не могу поверить, что у меня есть ребенок. Как это объяснить? Я как будто родился и вырос на Молокаи. Люди, которых я встречал за пределами этого острова, и все, что я видел в мире вокруг, было всего лишь сном, и только время, проведенное здесь, стало реальным.
Чансок внимательно смотрел на меня, словно спрашивая, могу ли я понять, о чем он говорит.
– То, что я сейчас перед тобой, кажется тебе реальным?
Казалось, он на мгновение задумался, затем кивнул. А потом встал, собирая свою одежду, и сказал, что будет спать на улице. Я запретила ему.
– Завтра я, возможно, начну жалеть, что приехала к тебе, и буду жалеть до конца дней. Но сейчас я чувствую себя счастливой. Неужели те слова, которые ты сказал мне на поле сахарного тростника, были ложью?
Он беспомощно рассмеялся и сел:
– Спать в одной комнате будет глупо.
Чансок забормотал что-то, как человек, потерявший рассудок, а потом стукнулся головой о стену.
– Несмотря на то что у меня была эта ужасная болезнь, каждую ночь я лежал один в этой комнате и думал о тебе. Невозможно было поверить, что мое тело гниет, а мое сердце при этом продолжает жаждать тебя. Я хотел прикоснуться к тебе. Прости, что я несу!
– Какой части моего тела ты хотел бы коснуться сильнее всего?
Чансок нервно рассмеялся над неожиданными словами Канхи. Потом глубоко задумался:
– К волосам.
Он произнес это четко, как ребенок, который учится говорить, или как человек, заранее подготовивший ответ. Я легла и выправила волосы из-под головы. Поколебавшись, он запустил в них пальцы и начал поглаживать. Я пожалела, что сделала стрижку перед тем, как ехать сюда. Слабый стон Чансока донесся до моего уха. Я отчетливо чувствовала, как мои волосы скользят между его пальцами. Он начал напевать неизвестную мне мелодию. Это было похоже на попурри из всех песен, которые он когда-либо слышал с момента своего рождения. Иногда звучало задорно, а иногда грустно. Должно быть, там была и песня, которую он выучил у местной гавайской женщины. В зависимости от мелодии его руки ускорялись и замедлялись. Я чувствовала сонливость, и перед глазами стоял туман. Ощущение его пальцев, перебирающих мои волосы прядь за прядью, погрузило меня в умиротворение.