Испанцы противопоставили стихийным нападениям «джентльменов удачи» продуманную стратегию морских перевозок. Их корабли следовали из Перу и Мексики на Кубу. У берегов Гаваны они объединялись в группы и под военным конвоем уходили в открытое море, держа курс на родину.
Получив в свое распоряжение секретные карты с указанием этих маршрутов, пираты стали курсировать вдоль трассы (на почтительном расстоянии), высматривая отбившиеся от общей группы суда. Капитаны смелых и хорошо вооруженных команд испанских галионов слишком часто не обращали должного внимания на небольшие пиратские корабли, малокалиберные пушки которых подчас не могли пробить мощный борт. А крупные орудия галиона были способны разнести вдребезги врага.
Корсары умело использовали беспечность капитанов и плохую маневренность этих крупных судов. Пиратские лодки медленно шли на сближение с талионом, держа на палубе минимум людей, а затем резко атаковали. В случае запоздалого залпа испанские ядра пролетали над палубой корсаров, которая находилась ниже орудийных портов.
Пираты бросались на абордаж, не обращая внимания на количество противостоящих им солдат. В тесном пространстве корабля опытные, дружные, отчаянные разбойники имели значительное преимущество и редко терпели поражение.
Оставаться «вольным пиратом» было выгодно, хотя и опасно. За каперское свидетельство надо было выплачивать в казну оговоренную долю добычи. Во Франции она обычно составляла десятую часть. В отличие от «береговых братьев» каперы находились на государственной службе.
Испанский солдат. Рисунок Тициана. XVI в.
Например, французский король Франциск I, противодействуя обогащению Испании, охотно выдавал охранные грамоты и предоставлял каперам убежища в портах своей страны. В обмен на это морские «государственные разбойники» обязались, придя в порт, оставаться на местах до прихода королевского инспектора. Он осматривал и регистрировал добычу, отделяя от нее десятую долю в пользу казны. Оставшееся добро распределялось таким образом: треть — судовладельцам, треть — на организацию следующего похода и ремонт судна и треть — в личное распоряжение команды.
После того как французская армия потерпела поражение от испанцев, Франциску I пришлось запретить выдачу каперских свидетельств. В результате ряды свободных от государственных обязательств «береговых братьев» пополнились новыми кадрами.
Жесткие правила дележа захваченных ценностей (иногда — до половины причиталось государству и судовладельцам) толкали пиратов на простую хитрость: утаивать часть сокровищ на необитаемых островах. В некоторых случаях пираты, взятые в плен или арестованные, пытались (порой успешно) покупать помилование ценой выдачи местонахождения своих сокровищ. Но чаще всего рассчитывать на снисходительность властей не приходилось, и казненный разбойник уносил в могилу тайну своих кладов.
Впрочем, немногие из моряков-разбойников накапливали сокровища: заботиться о завтрашнем дне было не в их правилах. Награбленное добро чаще всего растрачивалось так же быстро, как и приобреталось. «Береговые братья» создавали вокруг себя особую среду, состоящую из разных слоев общества. В целом это была, безусловно, паразитическая «экосистема». Ее «экономический базис» составляли богатства, которые извлекали грабительским путем из колоний или зависимых стран государственные или частные организации. Пиратское братство силой вырывало из этого потока более или менее крупную долю. В дележе ее принимали участие — явно, тайно или косвенно — представители едва ли не всех социальных слоев: от побирушек на паперти до королей. Субсидировали многие пиратские акции крупные купцы и государственные чиновники. Доходы от каперства заметно обогащали казну некоторых стран.
Звонкую монету пираты просаживали в игорных домах, кабаках и борделях. Реализовывали награбленные товары и ценности перекупщики, доходы которых, по-видимому, были колоссальны. Не исключено, что при этом наживались крупные фирмы, действующие через посредников. По-видимому, в становлении нового капиталистического порядка пиратство играло заметную роль.
КРУГОСВЕТНЫЙ ПИРАТ
Дрейк вышел из бедной семьи деревенского священника, был юнгой, неудачно пытался стать торговцем и через пиратство перешел на высокую государственную службу, имея возможность влиять на политику государств!