Насколько серьезно подготовился «Газпром» к подобной ситуации, говорит хотя бы такой факт: его специалисты вообще не имеют опыта строительства и эксплуатации подводных газопроводов. Весь этот опыт зарубежный. Причем рекорд на нынешний день принадлежит трубопроводу в Мексиканском заливе. Он имеет протяженность 101 км на максимальной глубине 1600 м. И там нет сероводорода.
Однако и без него при аварии всякий раз происходят не слишком приятные события. Как правило, газ при выходе на поверхность загорается — для этого достаточно электростатического напряжения, возникающего при фонтане брызг, любой малейшей искры, разряда молнии и т. д. Зрелище само по себе малоприятное, опасно еще и тем, что вода при этом вспенивается и перестает держать суда. Так что пароход, попавший в эту зону, может и затонуть.
Мы же при аварии у себя под носом будем иметь дополнительные неприятности. Как уже говорилось, к пенному пузырю добавятся и огромные массы сероводорода, увлекаемого газом из придонных слоев. Мало того, что при этом погибнет вся рыба и прочая живность в округе, опасности отравления будут повергнуты как пассажиры проплывающих поблизости судов, так и жители побережья.
Соловьев подготовил записку о сценарии катастрофы и разослал ее в МЧС, ГКЧС, президенту Путину и в другие инстанции. В итоге он получил ответ из департамента газовой промышленности. Суть его сводится к следующему: мы. дескать, доверяем своим экспертам. И не лезли бы вы со своими дилетантскими сценариями куда вас не просят…
Но Чернобыль, если помните, нам тоже устроили профессионалы. И при этом как-то нечаянно выяснилось, что о таком возможном развитии событий, как взрыв блока, они-то и не подумали.
Странные вещи творятся на Луне, пишет немецкий журнал «Bild der Wissenschaft». Облака пыли сами собой взлетают над безжизненной твердью. Сильные перепады температуры преображают мертвые лунные пейзажи. Как полагают ученые, через каких-нибудь сто лет следы Нила Армстронга — первого человека, ступившего на Луну, — окончательно сотрутся.
Еще в 60-е годы XX века во время полетов к Луне американских космических аппаратов «Сервейор», которые исследовали поверхность Луны, выбирая место для посадок пилотируемых кораблей «Аполлон», ученые обратили внимание на один странный феномен. На фотографиях, переданных ими, иногда заметны были пылевые облака. Они застыли примерно в метре от лунного грунта.
Позднее свидетелями того же феномена стали астронавты, побывавшие на Луне. Что же поднимало клубы пыли? Ведь на Луне нет атмосферы. Разве может там веять ветер?
Вскоре возникла догадка, что причина кроется в электростатике. Частицы пыли электризуются на поверхности Луны, а поскольку одинаковые заряды отталкиваются, то пылинки взлетают. Недавно группа физиков из Колорадского университета во главе с Амандой Сикафус подтвердила эту гипотезу в лабораторных условиях.
Ученые поместили смесь пылинок в небольшую вакуумную камеру. Диаметр пылинок не превышал одной десятой миллиметра. Поначалу все было спокойно. Потом камеру облучили жесткими ультрафиолетовыми лучами. На Земле эти лучи задерживает атмосфера. На Луне они легко проникают к самой поверхности. Под их действием меняется заряд пылинок. Крупицы цинка, меди или графита — все их можно найти на Луне — теряют в среднем около 50 000 электронов.
Этот результат вполне отвечает теоретическому выводу. Согласно ему, пылинки и твердый грунт под действием ультрафиолетовых лучей приобретают положительный заряд. Между ними возникает отталкивающая сила. Если она превышает силу тяжести, пылинка взлетает.
Со временем частички пыли улавливают электроны из окружающего пространства, теряют заряд и, став нейтральными, опускаются на поверхность Луны. Подобный пылевой дождь постоянно идет на Луне.
Это открытие имеет практическое значение. В будущем во время экспедиций на Марс придется защищать от пыли объективы видеокамер, фотоаппаратов и других приборов.
А британский физик Джон Миллс обратил внимание на другой феномен, наблюдаемый на Луне. Еще в середине 70-х годов ученый, работавший тогда в Бирмингемском университете, изучал последствия радиоактивного распада атомных ядер в недрах кристаллов. Выделяющиеся частицы, минуя кристалл, оставляют в нем микроскопические «пробоины». Чем старше кристалл, тем больше в нем таких следов.