Каков же был результат? Солнце притягивает к себе каждый третий обломок, улетевший с Марса. Многие из унесенных взрывом камней после долгих скитаний по космосу вновь обрушиваются на Марс. И всего 4–7 процентов их долетает до Земли. Расчеты показали, что подобная катастрофа происходит на «красной планете» раз в миллион лет. Тут же в космос устремляются сотни миллионов камней, и уж несколько из них непременно долетит до Земли.
В Антарктиде уже обнаружили двенадцать подобных метеоритов. Всего же здесь нашли 15000 космических «снарядов». Итак, каждый тысячный метеорит прилетает к нам с Марса. За миллионы лет на планете накопилось огромное количество марсианской материи. Счет идет на многие тонны. Однако большая часть ее покоится на дне Мирового океана.
Почти все камни, прилетевшие к нам с Марса, подолгу блуждали в космосе. Так, пресловутый метеорит, в котором едва не обнаружили жизнь, добирался до Земли целых шестнадцать миллионов лет. Вряд ли живой организм мог вынести подобное путешествие. Однако один процент камней долетает к нам всего за несколько лет. Некоторым и вовсе достаточно нескольких месяцев. Они движутся по той же траектории, что и межпланетные автоматические станции. Подобные глыбы могли занести на Землю жизнь. Для таких живучих одноклеточных, как архебактерии, провести несколько месяцев или лет в космосе не составило бы труда. Если бы жизнь зародилась на Марсе, то она, очевидно, достигла бы нашей планеты.
Европа, спутник Юпитера, — очень необычное небесное тело. Размером она чуть меньше Луны. Вся ее поверхность выстлана темно-голубым панцирем из самого настоящего льда, что в зимние месяцы покрывает наши реки и пруды, сковывает Арктику и Антарктику. Толщина его достигает, очевидно, десятка километров. В середине 90-х годов межпланетная станция «Галилео» обнаружила, что весь ледяной покров иссечен узорами тонких трещин. В этих черточках и полосках — протяженность их порой превышает тысячу километров — проступают для нас очертания трубопроводов, шоссейных и железных дорог. Словно неведомая цивилизация оставила свои следы на этой неприметной, казалось бы, луне. Впрочем, полет нашей фантазии будет немедленно обуздан, стоит лишь вспомнить, что подобным орнаментом покрыты и льды близ нашего Северного полюса. Кроме того, вглядываясь в эти линии и значки, мы замечаем еще и следы работы гейзеров и вулканов. Что касается метеоритных кратеров, то они встречаются редко. Очевидно, слои льда, выстилающие поверхность Европы, время от времени сдвигаются, стирая все вмятины. Или же их затапливает вода, моментально в них застывая. Вода?
Самое интересное ожидает нас подо льдом, куда мы, миновав его толщу, тоже заглянем. Вовсе не случайно ледяной панцирь во многих местах разломился, покрылся узорами тонких трещин. В недрах Европы происходят бурные тектонические процессы. Притяжение Юпитера и соседних спутников порождает приливы и отливы. За счет этого выделяется тепло. В ледяной броне разверзаются обширные трещины. Она раскалывается. Льдины дрейфуют, надвигаются друг на друга. Очевидно, они плывут, под ними разлита вода. Да и почему бы ей не быть подо льдом?
У нас в Антарктиде под слоем льда толщиной в четыре километра недавно было обнаружено озеро Восток. На этом же спутнике Юпитера, считают астрономы, подо льдом разлит целый океан — уникальное явление для нашей Солнечной системы. Его глубина, по некоторым оценкам, достигает нескольких десятков километров.
Для сравнения: у нас, на Земле, глубина нашего Мирового океана, как мы знаем, едва превышает одиннадцать километров. Представляете, сколько воды может скрываться от наших взоров под безобидным покровом узорчатого льда! Она здесь достаточно тепла. Ведь на такой глубине температура воды — по законам физики — не может опуститься ниже 4° С (для сравнения: на поверхности Европы очень холодно: «минус 130 градусов»).
Кроме того, воду в этом океане, возможно, подогревают донные вулканы. В этом резервуаре — да еще сравнительно теплом, — возможно, существует своеобразная жизнь. Почему бы там не оказаться, например, архебактериям? Их сообщество могло зародиться еще миллиарды лет назад, когда Юпитер напоминал второе Солнце. Он светился раскаленным газовым шаром, и потому на соседних с ним лунах было сравнительно тепло. Впоследствии на Европе становилось все холоднее, но жизнь могла приспособиться и к этим изменениям. По крайней мере мы у себя на планете не перестаем удивляться тому, как живые организмы умеют претерпевать самые, казалось бы, неподходящие для них условия.