Как видно, дисциплина у этих пиратов оставляла желать лучшего; они пьянствовали на корабле и допились если не до бредовых видений, то до жестокой драки. Правда, такова версия Акета, которую кто-то из слушавших назвал «лукавыми россказнями».
В древнегреческих мифах многократно упоминаются набеги морских разбойников. Хотя иногда с оговорками: мол, это аборигены заподозрили в пришельцах бандитов по ошибке. В частности, когда Геракл подплыл к острову Кос. местные жители стали обстреливать корабль из пращи. Однако герой высадился ночью, захватил и разграбил город Астипалею. То есть доказал, что он — самый настоящий разбойник.
Участники дальних морских походов слишком часто при первом удобном случае принимались опустошать селения, угонять скот, захватывать заложников и рабов. Существовали и береговые пираты. В легендах о царе Беле и Данаидах упоминается знаменитый мореплаватель Навплий, изучивший искусство навигации, потомок которого стал грабителем судов: он заманивал их на скалы, зажигая ложные маяки, а затем подбирал то, что выбрасывали волны после кораблекрушения.
Воспетый в мифах поход славных аргонавтов на пятидесяти весельном судне был предприятием, имевшим конечную цель захватить колхидское золото («золотое руно») в устье реки Риони. На своем долгом пути они не раз вступали в схватки с местными жителями, убивали людей, грабили селения.
Но несмотря ни на что, эти древние мореплаватели удостоились чести немалой: о них складывали героические сказания. И не случайно. Вот, например, как описан в «Одиссее» выход в море:
Встала из мрака младая с перстами
пурпурными Эос;
Сдвинули с берега мы корабли
на священное море;
Мачты подняв и развив паруса,
на судах собиралися
Все мореходные люди и, севши у весел
на лавках,
Разом могучими веслами вспенили
темные воды.
Эти строфы стоит обдумать внимательно. Как видим, мореходам-эллинам приходилось много работать веслами (тем более утром, когда обычен ветер с моря). Из-за примитивной конструкции паруса — прямого с простым такелажем — использовать его было удобно только при попутном ветре, а лавировать и вовсе невозможно.
Парис похищает Елену Прекрасную
(с античного барельефа).
Типичная пиратская акция, хотя не исключено,
что Елена была очарована похитителем
«Могучими» названы весла вследствие больших размеров и солидного веса (гребцам надо было быть могучими тоже). «Разом» — не случайное слово. Череда длинных весел требовала отличной согласованности движений гребцов, тем более — на биерах или триерах.
Неудивительно, что молодые, сильные и ловкие мужчины, отважно уходившие в открытое море, вызывали восхищение.
И все-таки, несмотря на отвагу воспеваемых поэтами пиратов, бандитский промысел в основе своей — как на море, так и на суше — имел не столь романтическую материальную подоплеку. Это признавал гомеровский Одиссей:
…Один лишь не может ничем побежден
быть желудок
Жадный, насильственный, множество
бед причиняющий смертным
Людям: ему в угожденье
и крепкоребристые ходят
Морем пустым корабли,
принося разоренье народам.
Как следует из текста, в ту пору немногие торговцы рисковали доставлять свои товары по морю («пустому»), так что пираты промышляли преимущественно набегами на прибрежные районы.
… Покинувши Крит, мы в открытое море
Вышли с быстропутным,
пронзительно хладным Бореем…
Плыли как будто по стреме, легко;
и ничем ни один наш
Не был корабль поврежден;
нас здоровых, веселых и бодрых,
По морю мчали они, повинуясь кормилу
и ветру.
Дней через пять мы к водам
Светлоструйным потока Египта
Прибыли: в лоне потока легкоповоротные
наши
Все корабли утвердив, я велел,
чтоб отборные люди