Платон, создавая образ Атлантиды и ее обитателей, исходил из насущных задач своего времени и родного народа. В трудный для Афин период греко-персидских войн великий философ решил показать согражданам устройство идеального общества, а также поддержать патриотические чувства. Недаром в его рассказе египетский жрец восклицает: «Именно тогда, Солон, государство ваше явило всему миру блистательное доказательство своей доблести и силы; всех превосходя твердостью духа и опытностью в военном деле, оно… встретилось с крайними опасностями и все же одолело завоевателей и воздвигло победные трофеи».
МОРЯ СРЕДИ ЗЕМЛИ
Научившись строить надежные суда, люди стали обживать внутренние моря: Красное, Персидский залив, Средиземное море. Последнему в истории мореходства и пиратства уготовано особое место. Десятки веков его воды бороздили суда рыбаков, торговцев и пиратов. Этому способствовали природные условия и особенности развития общества.
Многочисленные острова и глубоко вклинившиеся полуострова отгораживают местные моря: Эгейское, Адриатическое, Ионийское, Тирренское, не говоря уже о Черном и Азовском. По берегам расположено множество стран. Одни из них богатели и процветали, другие опустошались во время войн. Среди местного населения немало было людей изобретательных и отважных. Да и время благоприятствовало отчаянным предприятиям: началось решительное разделение на богатых и бедных, господ и рабов. Наладились торговые взаимоотношения, преимущественно по воде (расчлененный рельеф не способствует сухопутным связям). Были созданы разнообразные суда и выработались навыки навигации.
Стал складываться и культ героев — сильных незаурядных личностей. Они порой обожествлялись, а память о них передавалась из поколения в поколение. Пират — отважный мореход и воин — не мог тогда считаться преступником уже потому, что «преступить» рамки морального и уголовного законов ему не приходилось: они еще не выработались окончательно и четко. Система государства с ее строгими установками только формировалась. Торжествовала анархия, основанная на праве сильного, смелого, ловкого, удачливого, умелого. С появлением отчетливого социального и профессионального расслоения, зачатков государственных структур, влиятельных, могущественных и богатых людей, изобретательных мастеров, когда стали отмечать последовательность событий и царских династий, появились и первые летописцы. Выдающиеся люди уже не терялись в общей массе, а сами были не прочь заявить о себе, похвастаться подвигами перед современниками и потомками.
Неизвестны имена тысяч и тысяч рабов и надсмотрщиков; остались — Джосера, Хеопса, Хефрена. Безымянны тысячи эллинов, обрабатывавших нивы, ковавших мечи, выходивших на рыбную ловлю, прославлены пиратствовавшие Геракл, Тесей, Одиссей.
Сохранились имена не обязательно лучших, но непременно чем-то выделявшихся из массы (личными деяниями, предками или социальным положением). Вспоминаются слова английского мыслителя Томаса Карлейля: «Всемирная история, история того, что человек совершил… есть, по-моему разумению, в сущности история великих людей… Все содеянное в этом мире представляет… внешний материальный результат, практическую реализацию и воплощение мыслей, принадлежавших великим людям, посланным в этот мир». Утверждение не бесспорное, однако вполне приложимое к началу исторического периода — становлению государств и летописных хронологий, а также культа выдающихся людей.
И еще одно уточнение. Говоря о герое, мы привычно имеем в виду не просто незаурядного человека, но совершившего славный подвиг во имя высоких идеалов добра и справедливости. А в давние времена понятия «герой» и «подвиг» были мало связаны с моралью, представлениями о добре и зле. Поэтому древняя история сохранила память о разбойниках, но как бы и не заметила многих добродетельных тружеников. Тут вполне уместно мнение Н. К. Михайловского: «Героем мы будем называть человека, увлекающего своим примером массу на хорошее и дурное, благороднейшее или подлейшее, разумное или бессмысленное дело… Без сомнения, великие люди не с неба сваливаются на землю, а от земли растут к небесам. Их создает та же среда, что и толпу, только концентрируя и воплощая в них разрозненно бродящие в толпе силы, чувства, инстинкты, мысли, желания».