Пиратская лодка
жителей Соломоновых островов
Да, «морские кочевники» понимали и рисунок волн, и плетеные карты, и маршруты птиц… Они умели читать книгу Великого океана. Только вряд ли это делали с помощью рассудка; более — интуицией, живя в единстве с природой. (Между прочим, у кочевников тундр, степей и пустынь тоже обострено умение пользоваться приметами, недоступными «чужакам».)
Не случайно именно они изобрели уникальные лодки с одним или двумя балансирами. Возможно, таков был конечный результат эволюции плота. Сначала — плотный ряд бревен, скрепленных между собой, имеющих настил и мачту с парусом. Затем — неполный ряд бревен с разреженным настилом, как бы две решетки. Наконец два бревна…
Учтем, что одновременно шло усовершенствование лодки. Не составляло большого труда догадаться заменить тяжелые бревна долбленками. Получился примитивный катамаран. А дальше оставалось его усовершенствовать, порой используя два балансира. Устойчивость конструкции позволяла устанавливать на настиле хижину. Получился настоящий плавучий дом, причем несравненно более маневренный, чем плот.
Лодка с балансиром двигалась преимущественно с помощью паруса, имея рулевое весло. Форма паруса была треугольной (острием вниз); изготавливался он из листьев пандануса или циновок. Скорость лодки достигала 20 узлов. Но для того, чтобы балансир не тормозил движение, он должен всегда находиться с подветренной стороны. На таких лодках не делают поворот оверштаг, пересекая направление ветра, а кладут ее бортом к ветру (глафвинд), опускают парус, травят шкот и поворачивают всю оснастку вокруг мачты. После этого продолжают плыть вперед кормой, перенеся рулевое весло на бывший нос. Более устойчиво, но значительно менее маневренно судно с двумя балансирами.
Надо отметить, что с приходом европейцев на крупных островах Меланезии — в первую очередь — произошли существенные перемены в мореплавании. Колониальные власти с помощью военных кораблей быстро искоренили пиратство (новые захватчики не потерпели местных конкурентов). Наиболее крупные и мобильные лодки, которые применялись островитянами для морского разбоя, перестали строить. Колонизаторы позаботились о проведении сухопутных дорог на островах и регулярном морском сообщении между ними, наладили и торговые рейсы. В результате местное судостроение пришло в упадок.
Некоторые пережитки времен морского разбоя сохранились в Океании до нашего века. Так, на восточном побережье Папуа племя моту практиковало торговлю с жителями залива Фрешуотер, перевозя туда за 200 км горшки, а оттуда доставляли саговую муку (масштабы перевозок за один рейс на нескольких катамаранах: 30 тысяч горшков и 40 т муки). Причем, проходя определенный пункт, мореплаватели совершали древний обряд, дабы отогнать враждебных духов, погибших от рук их предков, представителей племени лоло. По-видимому, некогда здесь было совершено удачное разбойное нападение. Позже на том же месте пираты то ли потерпели сокрушительное поражение, то ли их лодки были потоплены внезапным штормом. По обычаю всех первобытных народов, виновниками несчастья были признаны конкретные люди, в данном случае духи убиенных лоло. Приходилось совершать магический обряд, препятствующий их козням…
Жителей Соломоновых островов можно сопоставить с викингами Западной Европы. И те и другие — великолепные мореходы, предпочитающие военные действия и разбойные нападения мирному труду и торговле. Соломонийцы добывали черепа в уверенности, что таким образом ублажают бога войны, увеличивая свою личную силу и доблесть. Некоторые вожди имели коллекции в десятки голов, устраивая для них специальные павильоны.
Характерный «пиратский» облик был у селений этих морских разбойников, вынужденных постоянно опасаться нападений врагов: дома укреплялись глинобитными стенами и нередко располагались в отдалении от берега, среди гор.
…Пиратство жителей островов Тихого океана не имело своих гомеров и Геродотов. О нем приходится судить преимущественно по косвенным данным и разрозненным свидетельствам. Не исключено, что этим делом занимались преимущественно пришлые племена второй и третьей волны колонизации островов, пришедших задолго до прибытия сюда западноевропейских каравелл.