С тех пор, как умерла та молчаливая художница, он не спускался вниз, и не интересовался новыми знакомствами с людьми, населявшими веселый курортный городок, построенный вокруг луна-парка. Желание узнать кого-то из них уже умерло, и родилось спокойствие. Дивный дар безразличия, обособленности, тишины в сердце, спокойного сна. Прошло одиннадцать лет, и зеркало все так же отражало высокого, темноволосого, навечно двадцатидевятилетнего мужчину с синими, как кобальт, глазами. Ангелы навечно остаются в возрасте перевоплощения. Когда Джину хотелось, он включал телевизор и наблюдал за чужими эмоциями. Ничто не вызывало отклика. Разлука с любимой женщиной оставила в нем выжженную землю, хоть и звездное полотно над ней не тронула. На стенах круглой комнаты художница оставила нарисованную дверь, украшенную розовым золотом — розовая вязкая топь с золотыми искрами, с отпечатками ее длинных нежных пальцев. Джин смотрел на эту дверь, ел бутерброд с красной рыбой и слушал шторм. Снова и снова представляя ее рядом с собой, хотя понимал, что после ее реинкарнации, которую он решил ждать ценой любого количества лет, она уже будет немного другой.
Всегда хорошо владеющий собой Джин даже вздрогнул от резкого звонка. На столе стоял старый железный телефон, который начал громко звонить. Спящий в углу белый персидский котенок тоже заволновался и спрыгнул с кресла. Джин снял трубку.
- Дозорный портала номер 56-189.
- Джин, - прошелестел женский голос и перешел на плач, - Джин, это Мелисса, помнишь, я исчезла до начала учебы? Верни меня в Приют.
В воздухе перед Джином появилось блеклое изображение: деревянный дом, сидящая на голубом покрывале Мелисса с вырванным крылом и изуродованной рукой, держит в руке мобильный телефон. В памяти Джина мелькнуло воспоминание- год назад Исправительный Приют набрал новый курс, и прямо в день первого учебного дня одна из учениц бесследно исчезла.
- Я тебя принял. Жди. Но избавься от крыла.
- Как?
- Как хочешь. Они найдут тебя по внеземным эманациям. Сколько их?
- Всего? Там было около двухсот. Они из Стотретьего Строгого Замка.
- Из Строгого Замка?! Как ты вообще могла вляпаться в такое?
- Джин!
- Ладно. Я сделаю, что нужно, закажу выброс. Избавься от крыла. Отбой.
Мелисса спрятала мобильный телефон в карман. Ждать возвращения доброго кулинара было некогда. Она осмотрелась вокруг, прикидывая варианты: нож для мяса, садовый секатор, швейные ножницы – все мелкое, все не то, не то… Мелисса подошла к двери и плотно закрыла ее, оставив крыло зажатым между дверью и стеной. «Сначала сосчитаю до десяти, поправлю дыхание». На третьем вдохе она увидела в окно, как двое чернокрылых с золотыми ножами в руках приближаются к дому. Мелисса изо всех сил дернулась вперед и с хрустом лишилась крыла. Второй обломок закровоточил. Боль была страшная, но терпимая – это была ее боль, понятная ей, она возникла не благодаря набору инструментов для пыток в Стотретьем Строгом Замке. Входная дверь отлетела в сторону, темные зашли в дом и бросились на Мелиссу. Мелисса сделала шаг назад и в ту же секунду она почувствовала, как что-то непреодолимо мощное затянуло ее в воронку, выхватило из этого места и перебросило через весь поселок прямо к дверям Приюта. Мелисса упала на траву перед знакомыми желтыми дверями, и блаженно перевернулась на живот, широко раскинув руки. Наконец-то, подумала она, хотя бы один раз за весь этот страшный год мне повезло.
ГЛАВА 2. ЧЕРНЫЙ БРИЛЛИАНТ И ДОЛГОЖДАННЫЙ БУМЕРАНГ
ГЛАВА 2. ЧЕРНЫЙ БРИЛЛИАНТ И ДОЛГОЖДАННЫЙ БУМЕРАНГ
Московский ювелирный салон «Личность» всегда открывался ровно в 10 часов утра. Руслана - высокая блондинка с безупречной кожей и ангельскими чертами подъезжала к салону на улице Высоцкого на старой серой Волге с проржавевшими боками. Выход холеной, уверенной в себе женщины из такого авто стабильно шокировал окружающих, замороченных внешней оболочкой вещей. Еще больше они удивлялись, когда Руслана выходила из подозрительно будто летящего на пару миллиметров над дорогой авто, стремительной, не совсем женственной походкой проходила через парковку, подходила к двери ювелирного салона, доставала из кармана меховой жилетки длинный ключ, на котором была резьба в виде слова DEATH, вставляла его в замок, делала единственный оборот и входила внутрь. Сразу же в салоне зажигался свет, отражаясь от черного кафеля на полу и витрин, под стеклом которых были разложены странные, уникальные ювелирные украшения. Тут были серебряные перстни с камнями, по форме и цвету совершенно совпадающие с женскими глазами, обладающими характерами - вот глаза хитрой, но добросердечной женщины, вот глаза несчастной и уставшей женщины, вот глаза уставшей, но не переставшей бороться, вот глаза красивейшей и знающей об этом, и сотни других - как будто кто-то скопировал часть личности этих людей и выразил их в драгоценностях. Тут были браслеты толщиной с цепь непримиримого сторожевого пса, излучавшего эту энергию фанатичной защиты хозяина, были браслеты тоньше фольги, изящные и невесомые, как светлый секрет. Но главное, что сразу бросалось в глаза - это стоящий прямо на входе огромный, метровый черный «бриллиант» с зеркальными гранями, и каждый, кто пересекал порог салона, сначала сталкивался со своим отражением. Многие могли заподозрить, что материалом для украшений служат эти отпечатки лиц и душ, которые ловил этот бриллиант. Руслана знала, что так оно и есть. О ювелирном салоне ходили странные слухи: все, кто пытался его ограбить, получали инфаркт прямо на пороге. Были умершие, были и выжившие. Последние и рассказывали, что как только брались за ручку стеклянной двери, черный бриллиант как будто отправлял в область их сердца стаю разрушительных игл. Постепенно нападения на салон прекратились. Однажды мать погибшего на пороге грабителя вошла в салон, окинула любопытным взглядом витрины и замерла в ужасе, увидев перстень с камнем-взглядом, в котором отпечаталась личность ее нелюбимого сына.