— Равнение на знамя!
Впереди колонны в пару десятков воинов, на вороном боевом циклопе, вальяжно проехал грузный мужчина в дорогой накидке из зелёного песца. Под накидкой на нём сверкал сотнями чешуек анатомический доспех, на плечах которого, вплетённые в тонкой работы чеканные погоны, блестели по одному малому Зерну Силы:
— Воевода! Воевода приехал!
Топор скомандовал:
— Новики! На колено!
Мы опустились на правое колено, по уставу поставив «копья» штыками вверх. Загремел барабан, служки бросились забирать коней у прибывших.
— Здравы будьте, орлы и орлята!
— Здравия желаем Вашему Высокоблагородию!, — более-менее ровно проорал строй.
— Вольно!
Мы поднялись на ноги, барановские же немного расслабились.
Воевода Кокошкин, а это был именно он, прошёлся вдоль нашего строя, подозвал жестом Трубадура:
— Хороши ли новики?
Жрец зашептал на ухо что-то, видимо, поднявшее настроение аристократу. Он похлопал Трубадура по плечу, отошёл немного назад и гаркнул:
— Завтра я буду принимать у вас присягу. Надеюсь, что вы не посрамите чести и славы своих отцов и дедов, оборонивших от нечисти родные дома и землю орловскую!
— Уррраааа!, — заорали мы дружно, как и полагается по уставу.
— Разойтись!
Воевода со своими воинами прошествовал в столовую, полусотня Баранова — в казармы, а Топор проорал:
— Смиирна! Новики, напраа-во! В конюшню! Шаагом — марш!
В этот момент к Топору подошла Ворона:
— Соратник, разреши забрать Молчуна. Он плохо исполняет мои задания и будет мной наказан.
Топор радостно заржал:
— Дай ему плетей, Ворона! Такого тупого олуха можно научить только ими! Молчун, выйти из строя!
***
Ворона рывком сдёрнула с плеч свой плащ, бросила его на стул, уселась прямо на рабочий стол и кивнула мне на кресло:
— Садись.
Перед креслом, на небольшом круглом столике изящной работы, лежал небольшой конверт и мой потрёпанный рюкзак с барахлом из Института. Я перевёл взгляд на воительницу:
— И что это значит?
Ворона, в волнении сжимая кулаки, подошла к затянутому пылью окну, налила себе из графина воды и обернулась:
— Есть задание.
— Чьё?
— Не положено знать. Для нас с тобой. Больше никто знать не должен.
Я потянулся было к конверту, но Ворона резко подскочила и ударила по моей руке, пригвоздив её своей ладонью к столешнице. Затем наклонилась к уху и прошептала:
— Княжье слово и дело.
Я недоверчиво посмотрел прямо в её подёрнутые усталостью глаза. «Княжье слово и дело» — так представляются воины Ближнего Круга княжеской дружины, попутно исполняющие обязанности внешней разведки и контрразведки при руководстве княжества. Боярин Перовский, к примеру, не входил в этот Круг. По крайней мере, нам ничего про это не говорили на занятиях.
Ворона села за стол, вытащила потёртое гусиное перо, показала мне. На пере был ювелирно выточен символ орла на ветке, с двумя лавровыми ветвями вокруг:
— Убедился?
Ну что тут сказать!
Ворона спрятала свой «вездеход»:
— Теперь слушай внимательно. Задача. Завтра — Присяга. Мы выходим послезавтра. С этого момента никакого общения. Ни с кем. Только исполнение приказов. Сейчас заберёшь мешок. Спрячешь у Источника у Трофимова огнища, после Присяги. Там же послезавтра, после гимна, встретимся. Вопросы?
— Что в конверте?
— То, что нужно доставить.
— Куда?
— Скажу, когда выйдем. Твоя задача проста. Идёшь по тропе и привлекаешь внимание. Я охраняю.
Чушь какая-то.
— Никого способнее меня нет?
Ворона вздохнула:
— Есть способнее. Но никому не доверяю. Рябой погиб. Его брат в Архангельском. Новики — что бычки на закланье. Ты — надёжный. Справишься и не предашь.
Я открыл мешок, выложил из него все свои вещи. Всё было на месте. Даже ПМ, с пустыми магазинами в кармашке. Вопросительно посмотрел на Ворону:
— Патроны дашь? Я пустой.
Та подошла к сейфу в углу кабинета, вытащила из него коробку:
— Держи. Вся твоя.
На коробке наискосок было напечатано: «Патрон 9х18 ПС / ППО усил., 24 штуки». Сбоку — стилизованное изображение фабрики с дымящимися трубами, серп и молот, вписанные в шестерёнку и надпись: «Завод Коммунар, партия 52г.-17». Дорогая штука — каждый такой патрон стоил как половина месячного жалованья рядового стражника, а здесь вообще было, считай, годовое его содержание.
Я принялся сразу же защёлкивать патроны в магазин, а Ворона порылась в сейфе и достала какой-то медальон на крепкой плетёной веревке:
— Это — артефакт «Верный глаз». Надень.
Я накинул его на шею. Ничего не изменилось.