— Лёха, быстрее! — задыхаясь, заговорил Прошин. — Экстренный вызов! Двадцать минут назад произошла автомобильная авария! Трое пострадавших. Семья: жена, муж и маленькая девочка — все в критическом состоянии! Их привезут через пять минут. Срочно выезжай!
— Понял, сейчас буду! — нахмурившись, ответил тот, завершив вызов и поспешно убрав телефон на место.
— Ты уезжаешь? — Олеся вдруг остановилась на половине пути. Её глаза погрустнели, улыбка сползла с лица, оставив глубокую печаль.
— Прости... — Алексей ответил не сразу, виновато улыбнувшись. Ручка Олеси безвольно выскользнула из его руки. Войтов не успел её поймать. Он опустился на корточки и сам взял дочь за руку.
— Маленькая девочка попала на машине в аварию, — он пытался говорить со всей присущей ему нежностью, но почему-то голос предательски задрожал. — Ей срочно нужна моя помощь... — задрожала рука. — Она умрёт, если я не приду...
— Да? — Олеся вдруг подняла голову, и глаза её блеснули радостью, той, от которой стынет в жилах кровь.
— Я приеду, и ты обязательно покажешь мне это гнездо...
Телефон в чехле снова заиграл, заставив Алексея вздрогнуть. Он замолчал, быстро вытащив ненавистный мобильник, и замер, увидев номер Прошина. Не нажимая кнопку приёма, Войтов резко поднял глаза. Он не знал, как смотреть на неё: с болью, с жалостью или с обвинением. Олеся молчала, лишь продолжая улыбаться. По спине врача поползли мурашки.
— Да, — хрипло ответил он на вызов, выпрямившись.
— Отбой, Лёха! — Голос Виталия оказался спокоен. Вернее, бесчувственная пародия на его голос. — Двоих забрала соседняя больница. Нам досталась одна девочка. Мы справимся, отдыхай!
Он повесил трубку. Войтов не произнёс ни слова. Попытался убрать телефон, но тот выпал из онемевших пальцев и бесшумно ударился о газон.
— Ну вот! — радостно запрыгала Олеся перед отцом. — Теперь мы можем смотреть гнездо!
Олеся схватила отца за руку и потянула к дереву. Алексей уже видел его высокую крону. Он сделал шаг, но остановился, почувствовав, как зацепился за что-то носком ботинка. Несколько секунд он с ужасом разглядывал задравшийся из-под земли тетрадный лист. Бумага выцвела, краски потускнели, но он без труда узнал фрагмент рисунка, пробивающийся сквозь мутность некогда белой страницы. Не отрывая заворожённого взгляда, Войтов нагнулся к тетради и, ухватив за кончик, освободил её из земляного плена. В этот момент рука Олеси выскользнула из пальцев Алексея. Он не мог заставить себя обернуться и посмотреть на дочь. Медленно встряхнув тетрадь, Алексей увидел точно такой же рисунок, что показывала ему дочка в доме, только... Чёрное дерево продолжало выделяться на общем фоне, даже не потеряв свой цвет. Едва послушной рукой он соскоблил остатки прилипшей земли и прочитал почти неразличимый текст:
"Понедельник. Прошло четыре дня после начала эпидемии. Все умерли..."
— Мама сказала, что иногда вороны и сороки приносят в гнёзда сверкающие предметы и даже кольца... — ровный голос дочери заставил Войтова опомниться. Он медленно перевёл на неё взгляд грустных глаз и устало улыбнулся. Хотел протянуть руку к её прекрасному личику, но он одумался в последний момент.
Она была так похожа на мать, Алексей искренне любил их обеих, но Виктория Войтова ушла от него через год после гибели Олеси. Она не смогла простить мужа.
Войтов закрыл тетрадь и снова опустился на корточки. Не переставал смотреть в чистые глаза дочери с любовью и тоской, хотя уже понимал правду. Он не мог отпустить её, не сказав то, что терзало его эти года...
— Прости меня. Тогда я не мог остаться.
Олеся смотрела на отца с лёгким непониманием, словно тот не мог осознать какой-то совсем очевидный факт.
— Мы очень любили тебя, — продолжал Алексей, несмотря ни на что. Солнце, светившее из-за его спины, неестественно быстро скрылось за тучей. Поднялся холодный ветер, ударивший в лицо. Алексей не мог оторвать взгляда от дочери, понимая, что начинает происходить что-то страшное, но одновременно с этим боясь снова потерять Олесю.
— Ну прости же меня! — вдруг взмолился Войтов.
Ощущение неотвратимой развязки сковало его горло. Алексей протянул руку, но силуэт ребёнка внезапно отплыл от него назад. Её холодный взгляд уничтожал всё существо Войтова, прожигал разум. Олеся развернулась к нему спиной и, зловеще улыбаясь, обхватила руками чёрный кленовый ствол, вдруг оказавшийся совсем рядом.
— Пойми, я же не мог поступить иначе! — кричал Алексей, уже не слыша собственных слов. Страшный вихрь поднялся над их головами. Тетрадь с рисунком вырвало из ослабевших пальцев, и поток злого ветра утащил её вверх. Олеся продолжала забираться по гладкому стволу, обхватив его ногами. Алексей уже не мог сдерживать плач. Слёзы текли по его щекам.