Оба мага в эту минуту были больше похожи на подростков, придумывающих очередную феерическую шалость, чем на солидных и уважаемых магистров.
— Идея неплохая, но как вы сделаете так, чтобы Альфор не догадался о фальшивости Узла? — немного остудил боевой азарт коллег Бланседж, — Он ведь тоже помнит свой фортель и пожелает убедиться, что ему дают оригиналы.
Эльф почти по-детски почесал кончик носа:
— А если наполнить фальшивый Узел энергией и создать десяток рабочих и пару сотен не рабочих каналов? На время обмена ключа на Терру этого хватит, а дольше Альфор и проверять не станет. Либо мы его поймаем в ловушку, либо он удерет, и у нас будет разговор уже с Торнаром. А с принцем, без надзора Альфора, говорить намного проще.
— Может быть, может быть… — покачал головой магистр Тайного Острова, — Я посоветуюсь с магами Тайного Острова можно ли воплотить в жизнь вашу идею. А вы поищите, кто из гильдии поделится энергией. Её потребуется много, и не стоит настолько обескровливать свой Узел. Но причину пока не называйте, чтобы эта информация не попала к Альфору.
Маги согласно кивнули.
— Тогда, господа, на сегодня все… Завтра, в крайнем случае, послезавтра я созову общие заседание, и мы обсудим детали нашего плана. Всем удачного дня!
Глава 8
«В картишки нет братишки?»
Впервые за все время после смерти родителей Торнар почти был всем доволен. Терру после суда перевели в городскую тюрьму и со дня на день должны были этапировать в очень далёкий монастырь. Альстмер принц еще несколько дней назад, под надежной охраной из слуг и телохранителей, отправил, на пару-тройку оставшихся до свадьбы месяцев, на другой конец страны «для лечения нервов» целебными водами… Немного напрягало исчезновение настоящих королевских коронационных регалий, но Торнар уже пригрозил церемониймейстеру плахой, если он не найдет их в ближайшее время или не придумает выход из ситуации. Задержку в коронации народу ненавязчиво объяснили глубоким трауром наследников, поэтому принц пока мог не особо волноваться. Время терпело…
«Красота! — думал Торнар, лениво жуя свои любимые профитроли с гусиной печенью, — Никто не визжит… Никто не орет, что я лентяй и пьяница… Никому дела нет, когда, чем и где я завтракаю…»
Встал Его Высочество и вправду поздновато… Молочники, мясники, булочники и другие торговцы съестным уже подсчитывали прибыль с утренней волны покупателей, а Торнар только-только натягивал домашний халат, с намерением проследовать в ванную… Завтрак он велел подавать на просторном балконе, что примыкал к его гостиной. Вид с балкона был восхитителен — цветочные клумбы, напоминавшие по буйству красок арибские ковры, тенистые островки деревьев или вечноцветущих, или меняющих по сезонам цвет листвы, Лебяжье озеро драгоценным камнем сверкающее под лучами утреннего солнца. Да и на столе расторопный поварёнок и личный лакей Торнара создали не менее приятную глазу картину. В дорогих фарфоровых и хрустальных блюдах и разнокалиберных судочках дожидались своего часа нежный омлет, фаршированный грибами и зеленым горошком, жареные перепелки под острым соусом, рыба свистунья — знаменитый флорейнский деликатес, обжаренная в хрустящей сухарной корочке с овощным гарниром, несколько видов салатов и соусов. Это разнообразие предлагалось запивать изысканными сортами вина и всевозможными свежими соками. А на десерт придворный повар предложил ягодное суфле, ассорти из разнообразного печенья и любимый Торнаром бодрящий напиток с горько-сладким вкусом из плодов золотистого дуба, еще одной кулинарной гордостью Флорении. Экспорт плодов этого дуба, как и лечебных плодов яблонца вместе с деликатесной свистуньей давали неплохой доход в казну.
Неторопливо дегустируя ассортимент блюд, стоявших перед ним, Торнар наконец наслаждался жизнью некоронованного пока, но единственного наследника престола. Но долго нежиться в покое и чревоугодничестве принцу было не суждено.
Альфор возник, как всегда, незвано и неожиданно. Постучав для проформы в дверной косяк балконной двери, маг изобразил полупоклон.
— Доброе утро, Ваше высочество! — поздоровался он с легкой саркастической улыбкой на губах.
Слуга от неожиданности уронил хрустальный графин с вином. Сосуд разлетелся на мелкие осколки и светлый мрамор балкона «украсила» ярко-красная лужа, брызги от которой зацепили и светлые штаны принца.
— Криворукая бестолочь! — взорвался Торнар, вскакивая со стула и пытаясь оттереть салфеткой испорченную штанину, — Пошел вон отсюда! На конюшню! Младшим конюхом! Пока не отработаешь стоимость кувшина, вина и одежды!! Вон!!