- Я давно не видел твою Силу, Иштар. Она возросла. И значительно. Это – Триера?
Платиновая блондинка, восседающая на царственном стуле с высокой спинкой, царственно же и кивнула:
- Это – Триера, Энлиль. Она на многое открыла мне глаза. Она и тебе их открыла бы, решись ты тогда совершить прыжок в эту бездну вместе со мной.
- Твоим прыжком очень многие остались недовольны, воительница. До сих пор витают мнения о том, чтобы отлучить тебя от кураторства над Стволом Жизни.
- Я – целительница, Энлиль. Воительницу ни за что не поставили бы ухаживать даже за Ветвями Жизни, не то что за самим Стволом. Ты специально забываешь об этом в моем присутствии, или действительно не помнишь, что я – богиня любви, женственности и плодородия, а не зеленая воительница, в первые годы своего посвящения? Я – богиня Жизни, а не Войны.
- Я помню тебя другой. И я знаю тебя другой. Твой дар по отниманию жизней не уступит дару и приносить их. Все титаны на Эрдэ знали, кто на самом деле являлся военачальником в моей армии.
- Ты по-прежнему старомоден, Энлиль... «Эрдэ», «Ард», «Мидгард» - вы так и не научились называть эту планету ее нынешним именем.
- А к чему нам это? Эта планета тысячи лет называлась «Эрдэ», а твоей «Землей» она зовется, дай Матерь, пару веков... При этом, суть ее нисколько не поменялась: как означало ее имя - «грязь» - так оно, в принципе, и сейчас означает.
- Ну, «Мидгард» же означает вовсе не грязь, мой друг.
- Про Мидгард нужно спрашивать у Одэйна. Это в его вахту произошел бунт капитанов, в котором Нитью ему суждено было победить, проиграв... Вот он на радостях и переименовал Ард сперва в «Гард», а потом уже в «Миттгард». Хотя никакого отношения к центру Митту эта самая грязь не имела, и не имеет до сих пор. Болтается на задворках галактики, а имеет влияние, как будто действительно она – центральный мир.
- На сегодня это так и есть, Энлиль. На сегодня это так и есть, - повторила Изида задумчиво.
Оба замолчали. Потом, сделав по маленькому глотку из немаленьких бокалов, оба поперекидывались взглядами немного, и снова склонили головы в задумчивости. Было очевидно, что оба, помимо громкой беседы, ведут и разговор безмолвный. Оба понимали друг друга с полувзгляда, что неудивительно. Ведь пару тысяч лет эти двое провели бок о бок на той самой грязной планете, которую они вдруг сейчас и вспоминали.
Оба вспоминали сейчас о том, как, оросив, наконец, третью от звезды планету, они смогли закрепить на ней первых альвов. В их рядах проходил свое посвящение и молодой дан Энлиллиель. Вступив под знаменами своего отца – Энунаккалора – на молодую Эрдэ, дан сразу показал себя с превосходной стороны.
Под его руководством были созданы первые титаны – автолифы, ростом под сорок локтей, которые с легкостью переносили тяжелую атмосферу еще не сформированного климата едва проснувшейся планеты. Их пришлось делать такими, иначе они не смогли бы выжить в столь суровых условиях. И титаны принялись за работу по улучшению тех условий, передвигая огромные пласты грунта с места на место, и переливая обширные моря из впадины во впадину.
Сами же альвы избегали этих самых тяжелых климатических условий, оставаясь на своих кораблях-базах, которые никчемные люди, впоследствии, прозвали «небесными домами». Либо деи расселяясь по жарким пикам высоких гор, которые в те времена никогда не знали снега.
Все космонавты-деи жили теперь в горах.
Все небесные боги заняли свои Олимпы.
Людей создали уже не альвы, а сами титаны, которым было несподручно выполнять довольно большой спектр обязанностей, возложенных на них создателями в лице фейнов. Тем не менее, фейны оказывали помощь своим слугам в создании нового вида автолифов, которых впоследствии и прозвали «людьми».
Они получились тупыми. Они получились ненадежными. Они получились очень недолговечными. Они получились с многочисленными ошибками. Но они получились очень внушаемыми, что и требовалось изначально. Титаны и боги с легкостью вкладывали этим слабым созданиям любые мысли в их куцые умишки, и людское стадо с полной самоотверженностью, и даже какой-то радостью, бежало исполнять ту волю.