Магор вспоминал, как, еще будучи зеленым лейтенантом в штабе одного из округов Земли, он мечтал о покорении космоса, и думал, что технологии в том космосе – самое главное, что только может быть у человека. Но прошло время, и изрядно потемневший душой, генерал Мишка Гордецов давно уже понял, что самое главное, что может быть у человека среди самых продвинутых, самых совершенных технологий – это другой человек. И теперь матерый генерал неистово мечтает о том, чтобы у него такой человек был.
Точнее, неистово мечтал. Именно до Триеры. За время его службе в ней, он встретился со многими людьми и фейнами на ее территориях. И ему понадобилось долгих два года, чтобы понять, насколько ценен живой, человеческий разум. Глупый, нерациональный, иногда – психованный и опасный. Но всегда – живой.
Коста и Муфлон вспоминали свою промышленную компанию, в которой они работали долгое время чуть ли не бок о бок, хотя впервые встретились именно на Триере. Компания выполняла, разумеется, военные заказы, при этом нисколько не стимулируя свою научную деятельность. Муфлон исследователем не был, поэтому от данного фактора простой экспедитор шестого класса нисколько не страдал.
Зато один из кибертехников, который так назывался лишь потому что переименовывать должность всем было до сих пор лень, страдал, и сильно. У Косты был врожденный ген изобретателя, который часто не давал покоя ее энергичному заду. Но в компании все ее инициативы рубились на корню, отчего бедную девушку моментами нехило так трясло от своих работодателей.
Были еще и другие истории. От других скитальцев. Скитальцев, пути которых неизменно заканчивались Триерой. Нет, не всех изменила эта строптивая планета. Не всех она заставила бросить свое старое занятие, и, как тот же Аэс, влезть своим драгоценным телом в грубую шагающую железяку, чтобы и дальше топать на ней по своему жизненному пути.
Но зато всем эта строптивая планета дала шанс раскрыться. И сейчас те, кто так или иначе воспользовался этим шансом, присутствовали в просторной каюте, просто наслаждаясь обществом таких же, как и они, авантюристов. А других здесь и не было.
И уже по прошествии довольно долгого времени, когда все нормы приличия были уже соблюдены, Миала снова стала центром внимания. Она и не возражала, так как ей было отчетливо ясно, что все присутствующие здесь биосы – все ее братья – имеют полное право получить ответы на все, заданные ей вопросы. И она начала отвечать:
- Тактик очень силен сейчас, ребята. Невероятно силен. После той истории с Землей, я поняла, что не могу просто так взять и умереть. Робот умный, робот прозорливый, но робот – это все-таки робот. Мне удалось убедить его оставить меня в живых в обмен на сотрудничество.
- Ты сотрудничала с машиной? Но... почему? Это же противно для вашей расы. Вы их презираете всей своей сутью, а против сути своей вы пойти не можете.
- Не можем, Фелт, не можем. И ты это знаешь лучше других, так как у тебя тоже проблемы со своей сутью имеются. Но твои знания несколько неточны. Против сути не сможет пойти лишь тот энфайнел, который провел всю свою жизнь в тепличных условиях Фаэрии или среди ее пышных колоний. Тот энфайнел, который не видел жизни во всех ее красках, в том числе и черных. Черные краски очень нужны для полноценной жизни, поверь. А если не поверишь мне, то спроси у Глита, который тоже мой соотечественник до мозга костей. Вот только и он отчего-то свою суть часто менять начал, едва из Триеры вывалился. Так, Глит?
Белогривый фейн, вместо ответа лишь воздел свой стакан чуть кверху, признавая правоту своей Сестры. И – чуть застенчиво улыбнулся. Для людей этого было достаточно, так как всему человечеству было известно, как трудно фейну сделать свою улыбку честной и открытой, а не вежливой и дежурной, какие у них всегда на губах и висели.
- Миала, аааа... а почему он вообще оставил тебя в живых? В чем причина-то? Ведь у него же приказ есть первейший, команда, задача там, и все дела. Он же тебя с первого раза убить был должен.
- Уже не должен, Муфи. Уже не должен. Этот тостер нашел действенный путь, как уничтожить наши расы раз и навсегда. Думаю, поэтому в глазах верховных лидеров плещется столько... беспокойства.
- Эт то есть как – «уничтожить», я не понял? Как это – нашел?
- А так, Муфи: захватывая нас в плен, он увозит всех живых подальше от самой далекой Колыбели, и превращает всех их там в мертвых. Их души полетают еще в том районе сорок ваших дней, а потом – исчезнут. И превратятся тогда пленники в ушедших навсегда. Их уже не вернуть в строй Колыбелями, они уже не поделятся своими знаниями с остальными товарищами, с ними уже никогда не удастся встретиться... А насчет того, почему он, при захвате «Перестава» меня не убил? Поверь, он очень желал сделать это прям там же. И когда я говорю «желал», я нисколько не преувеличиваю. Вы многого не знаете про нынешнего Тактика, а я его наблюдала довольно долгое время. Он умеет... желать. Хотеть и желать. И он хочет и желает.