- А вы, значит, роботов к себе не подпускаете? – раздался тихий голос Валтора над всей площадью.
Могучий майор смерил презрительным взглядом ущербного капитана, и только после выплюнул через губу:
- Нет. Не подпускаем. От них даже болтов не остается, едва мы их заметим. На сто метров не остается болтов от этих сраных тостеров.
- Ну, сто метров нам тут многовато будет... но с тридцати-то шагов ты «сраного тостера» срезать-то сможешь?
- Пф-фф! Ле-ееди! Да я и с десяти его размотаю так, что там смотреть не на что будет! Но тебе такого знать, как бы, и не надо. Твое дело – ублажать и прогибаться. А повоевать оставь уж дяденькам повзрослее. Хо?!
- ХО-О!!! – рявкнуло двадцать дяденькиных глоток за спиной.
Капитан внимательно посмотрел на, слегка озверевшего пьяным лицом майора, а потом пнул по якорю щита, что лежал на брусчатке:
- Ну тогда установим периметр на тридцать метров диаметра, чтобы зрителей не повредить. А потом вы научите «юную леди», как останавливать атакующего легионера при помощи своих мужских стволов. Хорошо? Я, так уж и быть, приму на себя роль сраного тостера, которого вам всем взводом не составит труда размотать.
Девайс под ногами загудел, а потом выдал в атмосферу полупрозрачную пелену, которая медленно пошла разъезжаться по кругу, дабы затем остановиться на радиус-отметке в пятнадцать метров.
Зрители напряглись, потому как вообще не понимали, что происходит в мыльном полупузыре между двумя дивизионами. Командование напряглось, потому как оно прекрасно понимало, что на этой импровизированной арене сейчас произойдет. Не напрягался один лишь капитан, который, правда еще жестче сузил разрез и без того беспощадных глаз.
Дошло, наконец, и до штурмового майора, что ему бросили вызов. Точнее, вызов бросили всему его взводу, с которым он последние часы славно повеселился среди кружек. Но майор даже мысли не допустил, как они всей толпой будут расстреливать капитана. Нет, этот чмошник сам, конечно, нарвался, тут даже речи быть не может. И его вполне не жалко расстрелять всем взводом.
Но майор чувствовал, что это будет не совсем правильно. Совсем правильным будет, если офицеры схлестнутся в, так сказать, честной схватке. Лицом к лицу, грудь в грудь, причем, по мнению одного из них, у другого их них та грудь являлась чисто женской. Майор без всякого притворства презирал своего визави. За многое презирал. Как, впрочем, и всех остальных бойцов, проходящих службу не в славных «Девастаторах».
Поэтому его собутыльники, матерясь и похохатывая, тоже покидали территорию круга, забивая ставки на то, за сколько секунд майор превратит капиташку в багровое облачко. У «Девастатора» в руке уже вовсю пищал активацией интенсивный карабин штурмового назначения. Ствол, способный своим снарядом пробить легионера насквозь.
Причем, повдоль.
У Валтора ничего в руках не было. Его винтовка все также покоилась за спиной. Его клинок все также покоился там же. Поза была расслаблена, одна нога слегка отставлена в сторону, руки – на поясе, голова – склонена к левому плечу. Он ждал.
- Готов? – наконец, дождался кэп.
- Погнали, на! – взрычал одинокий берсерк.
- Значит, задача такая: у меня – не упасть, у тебя – не подпустить. Заряды выставь энергетические, так как щит настроен только на них, дольше продержится.
- Давай уже, не трепись, мочалка! Делай свой первый шаг, а на втором я тебе уж столько дырок понаделаю – твои постоянные клиенты обсикаются от радости!!!
- О’кей. Тогда погнали-на.
С этими словами Валтор сделал первый шаг.
А на втором у майора в руке слабо задрыгался карабин. И на третьей секунде бо́льшая часть зрителей вообще перестала что-либо понимать. Потому что, вместо ошметков этого тупого Валтора, по арене метались лишь заряды карабина, да матюки майора. Сам же Валтор кривлялся перед разъяренным стволом так, что мало кто мог уследить за его движениями. Они были настолько ломанными и невозможными, что у некоторых увиденное вызвало приступы настоящей тошноты.